Брахер, Карл Дитрих

Карл Дитрих Брахер

Karl Dietrich Bracher

Дата рождения

13 марта 1922 года

Место рождения

Штутгарт, Веймарская республика

Дата смерти

19 сентября 2016 года

Место смерти

Бонн, Германия

Род деятельности

политолог, историк

Карл Дитрих Брахер (англ. Karl Dietrich Bracher; ^{[Нет даты!]}) — немецкий политолог и историк. Известен исследованиями Веймарской республики и нацистской Германии.

Биография

Карл Дитрих Брахер родился в Штутгарте в 1922 году. Во время Второй мировой войны служил в Вермахте. В 1943 году попал в плен к американцам во время службы в Тунисе. До 1945 года находился в лагере для военнопленных Конкордия в Канзасе.

Брахер вернулся в Германию, учился в Тюбингенском университете и в 1948 году получил степень доктора философии в области классической филологии.

С 1949 по 1950 год Брахер учился в Гарвардском университете. В 1951 году женился на Доротее Шлейхер, племяннице Дитриха Бонхёффера. У них было двое детей.

Брахер преподавал в Свободном университете Берлина с 1950 по 1958 год и в Боннском университете с 1959 по 1987 год. С 1978 года он был соиздателем журнала Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte.

Он умер 19 сентября 2016 года в возрасте 94 лет.

Исторические взгляды

Исследование краха Веймарской республики

Брахер в основном занимался проблемами сохранения и развития демократии. Во всех своих работах он последовательно отстаивал ценность прав человека, плюрализма и конституционных ценностей, а также призывал немцев присоединиться к демократическим ценностям Запада. Он рассматривал демократию как хрупкий институт и утверждал, что только заинтересованные граждане могут её гарантировать. Эта тема началась с первой книги Брахера в 1948 году, Verfall und Fortschritt im Denken der frühen römischen Kaiserzeit, которая касалась падения Римской республики и возвышения Августа. Его книга 1955 года Die Auflösung der Weimarer Republik («Распад Веймарской республики») является его самой известной книгой, в которой он приписал крах немецкой демократии не Sonderweg («особому пути» немецкого исторического развития) или другим безличным силам, а человеческим действиям, последовавшим за сознательным выбором. В этой книге Брахер отверг не только тезис о Sonderweg, но и марксистскую теорию национал-социализма как результата капиталистического «заговора», теорию о том, что Версальский договор вызвал крах Веймарской республики, и мнение о том, что нацистская диктатура была просто делом «судьбы». Методология Брахера в Die Auflösung der Weimarer Republik, включающая смесь политологии и истории, считалась весьма новаторской и спорной в 1950-х годах. Немецкий историк Эберхард Кольб писал, что Die Auflösung der Weimarer Republik «до сих пор не превзойдена как исследовательская работа» о конце Веймарской республики. Брахер писал, что хотя почти все немцы отвергали Версальский договор, эта неприязнь к Версалю не имела ничего общего с приходом президентского правительства в марте 1930 года или подъёмом нацистской партии, начиная с выборов в Рейхстаг в сентябре 1930 года. Кроме того, Брахер писал, что при Веймаре судебная система уже политизировалась, поскольку судьи, почти все из которых начали свою карьеру в имперскую эпоху, имели тенденцию выносить очень мягкие приговоры за политические преступления, совершённые во имя правых. В Die Auflösung der Weimarer Republik Брахер писал, что судебная власть отчасти несёт ответственность за крах Веймарской республики, «способствуя её свержению авторитарными и тоталитарными движениями».

Брахер утверждал, что началом конца Веймарской республики стал приход президентского правительства в 1930 году. Начиная с правительства Генриха Брюнинга, канцлеры стремились управлять не через Рейхстаг, а используя «формулу 25/48/53», ссылаясь на статьи конституции, которые давали президенту Рейха право распускать Рейхстаг (25), издавать чрезвычайные декреты (48) и назначать канцлера (53). Эта практика была технически законной, но нарушала дух конституции, поскольку статья 54 прямо гласила, что канцлер и его кабинет несут ответственность перед Рейхстагом. Брахер утверждал, что конец немецкой демократии не был неизбежным, а был вызван сознательным выбором в сочетании с «серьёзными ошибками и неудачами», допущенными лидерами Германии, особенно президентом Паулем фон Гинденбургом. В Die Auflösung der Weimarer Republik Брахер утверждал, что «крах» республики прошёл несколько стадий:

• «Потеря власти» при Брюнинге, когда кабинет управлял только с помощью статьи 48, а не Рейхстага.
• «Вакуум власти» при Франце фон Папене и Курте фон Шлейхере, когда демократия была уничтожена, но ни один из них не смог построить новую систему за своё короткое время пребывания у власти.
• «Захват власти» национал-социалистами в 1933 году.

Брахер, говоря о «потере власти» и «вакууме власти», имел в виду распад демократической системы, а не ослабление государства. Кольб отметил, что в 1930—1933 годах Рейхсвер, бюрократия, полиция и, прежде всего, президент фон Гинденбург увидели резкое увеличение своей власти, и то, что происходило в Германии в тот период, было постепенным крахом демократической системы, когда политические решения всё чаще принимались Рейхсвером и камарильей президента Гинденбурга, а не Рейхстагом.

Брахер утверждал, что система президентского правления была предназначена для ослабления демократии и имела такой эффект, и что президентское правление никоим образом не было навязано Гинденбургу и его канцлерам неуправляемым кризисом. Тезис Брахера о том, что Генрих Брюнинг и, в ещё большей степени, его преемник Франц фон Папен уничтожили немецкую демократию, вовлёк его в спор с Вернером Конце, видным нацистским историком во время нацистского правления, который стал ведущим консервативным историком в Западной Германии в 1950-х годах. В серии статей, опубликованных в 1950-х-1960-х годах, Конце утверждал, что к 1929—1930 годам немецкая политика стала настолько дисфункциональной, что у Гинденбурга не было другого выбора, кроме как неохотно ввести президентское правление как единственный способ обеспечить Германию хоть каким-то правительством, и что управление Брюнинга через статью 48 было лишь временной мерой, призванной спасти демократию от кризиса, вызванного Великой депрессией в Германии. В ответ Брахер написал серию статей, документирующих, что планы президентского правления восходят по крайней мере к 1926 году, и утверждал, что в 1930 году не было неуправляемого кризиса парламентского правления, который сделал бы президентское правление неизбежным. Брахер решительно утверждал, что в 1929—1930 годах не было структурного кризиса настолько серьёзного, чтобы Гинденбургу пришлось обратиться к президентскому правлению, как утверждал Конце, вместо этого утверждая, что Гинденбург, его камарилья и Рейхсвер задолго до Великой депрессии стремились покончить с демократией. В связи с этим Брахер указал, что генерал Курт фон Шлейхер и Генрих Брюнинг разработали план президентского правительства к апрелю 1929 года, и только желание Гинденбурга, чтобы правительство Германа Мюллера приняло План Юнга, который, в свою очередь, был отложен из-за референдума по плану Юнга в ноябре 1929 года, дало Мюллеру почти лишний год у власти.

Тезис Брахера о правительстве Брюнинга как о первом шаге к роспуску демократии, а не о попытке спасти её, как утверждал Конце, был в значительной степени поддержан посмертной публикацией мемуаров Брюнинга в 1970 году. Брюнинг открыто признал в своих мемуарах, что целью президентского правительства было покончить с демократией и восстановить монархию путём возвращения изгнанного Вильгельма II, и много жаловался на то, как несправедливо было то, что Шлейхер настроил Гинденбурга против него весной 1932 года, что привело к тому, что президент уволил его и заменил Папеном. Примечательно, что Брюнинг не возражал против политики Папена в своих мемуарах, а скорее против того факта, что он проводил бы ту же политику, если бы только фельдмаршал Гинденбург дал ему шанс, вместо того чтобы уволить его в мае 1932 года. Хотя Брахер выиграл спор с Конце, ещё в 1971 году Брахер сожалел о тенденции придерживаться «консервативного и слишком благожелательного взгляда на президентский режим» как на попытку спасти демократию. После публикации мемуаров Брюнинга, которые в значительной степени подтвердили тезис Брахера, Брахер написал, что приход президентского правительства был «не шагом к спасению демократии, а частью сознательного плана по созданию правого режима, независимого от партии и парламента, и недопущению социал-демократов к власти… Политика Брюнинга колебалась между защитой бюрократической версии государства, основанного на верховенстве закона, и прокладыванием пути к диктатуре… Он не был… последним канцлером до распада Веймарской республики, а первым канцлером в процессе разрушения немецкой демократии». В обзоре историографии Веймарской республики Кольб писал, что исследования с 1970-х годов подтвердили картину Брюнинга, которую Брахер впервые предложил в 1955 году, когда доказательства этого были слабее.

Брахер резко критиковал социал-демократов за то, что они не сопротивлялись прусскому перевороту 1932 года, организованному Францем фон Папеном, в результате которого социал-демократическое правительство Отто Брауна было свергнуто президентским декретом. Брахер писал, что Рейхсвер, вероятно, подавил бы любое сопротивление, но «оставалась возможность длительной демонстрации, проявления несломленной воли демократии утвердить себя против временно превосходящей силы. Это могло бы, помимо всех оправданных практических расчётов, позволить спасти демократическое сознание от психологического и морального краха республиканских сил; это сделало бы путь более трудным для новых правителей; задержало бы будущее развитие и уменьшило бы его последствия».

Брахер писал, что вплоть до июля 1932 года те немцы, которые верили в демократию, были в приподнятом настроении и полны боевой решимости занять позицию, а после прусского переворота те же самые люди стали деморализованными и пассивными, чувствуя, что они играют в игру, правила которой подстроены против них, теряя свой боевой дух. Взгляды Брахера на «Изнасилование Пруссии», как также был известен переворот Папена, вовлекли его в жаркие дебаты с Арнольдом Брехтом, который утверждал, что ничего нельзя сделать, чтобы противостоять прусскому перевороту, так как это означало бы нарушение закона. Брахер, в свою очередь, утверждал, что причины переворота Папена, а именно то, что социал-демократы и Коммунистическая партия Германии собирались слиться в «объединённых левых», чтобы начать марксистскую революцию в Германии, были явно абсурдными, и, учитывая, что намерением Папена было распустить демократию, бывают времена, когда приемлемо нарушать закон. Брахер утверждал, что тезис Брехта о том, что сопротивление перевороту Папена было невозможно, потому что это означало бы нарушение закона, был просто оправданием пассивности. Историки в целом согласились с тезисом Брахера о том, что бывают времена, когда перед лицом несправедливости, совершаемой теми, кто обладает властью, приемлемо нарушать закон, и что прусский переворот был одним из тех случаев, когда незаконность в защиту демократии была бы оправдана.

1960-е годы

По мнению Брахера, хотя именно человеческий выбор привёл к краху Веймарской республики и национал-социалистическому периоду, корни национал-социализма можно проследить до идеологии фёлькише XIX века в Германии и Австро-Венгрии, которая нашла своё наиболее полное выражение в личности Адольфа Гитлера. Аналогичным образом Брахер жаловался, что слишком много немцев были готовы в веймарско-нацистские периоды подписаться под «готовностью к аккламационному согласию и псевдовоенному подчинению сильному авторитарному государству». Хотя Брахер был против интерпретации немецкой истории в духе Sonderweg, он верил в особый немецкий менталитет (Sonderbewusstsein), который сделал возможной нацистскую Германию. Брахер писал:

«Немецкий „Sonderweg“ должен быть ограничен эпохой Третьего рейха, но необходимо подчеркнуть силу особого немецкого менталитета [Sonderbewusstsein], который возник уже с его оппозицией Французской революции и усилился после 1870 и 1918 годов. Из-за своих преувеличенных перспектив (и, я бы добавил, риторики) он стал силой в политике, из мифа — реальностью. Путь от демократии к диктатуре не был особым немецким случаем, но радикальная природа национал-социалистической диктатуры соответствовала силе немецкой идеологии, которая в 1933—1945 годах стала политической и тоталитарной реальностью»

Sonderbewusstsein, о котором упоминал Брахер, был оригинальной теорией Sonderweg, а именно идеей прусско-немецкого государства как великой центральноевропейской державы, не принадлежащей ни Западу, ни Востоку, а скорее являющейся чем-то особенным и уникальным; эта идеология подчёркивала оппозицию демократии как часть своей оппозиции «западной цивилизации».

Другой известной книгой, связанной с Брахером, была монография 1960 года, написанная в соавторстве с Вольфгангом Зауэром и Герхардом Шульцем, Die nationalsozialistische Machtergreifung («Национал-социалистический захват власти»), в которой подробно описывалось Gleichschaltung немецкой жизни в 1933—1934 годах. В рецензии на Die nationalsozialistische Machtergreifung американский историк Уолтер Лакер похвалил Брахера, Зауэра и Шульца за их отказ заниматься апологетикой и готовность задавать трудные вопросы о поведении немцев при нацистском режиме. В той же рецензии Лакер выразил сожаление, что такие книги, как Взлёт и падение Третьего рейха Уильяма Ширера, были бестселлерами, в то время как такая книга, как Die nationalsozialistische Machtergreifung, которую Лакер считал лучшей научной работой, чем книга Ширера, вряд ли когда-либо будет переведена на английский язык, не говоря уже о том, чтобы стать бестселлером.

Брахер отстаивал мнение, что нацистская Германия была тоталитарным режимом, хотя Брахер утверждал, что «тоталитарная типология», разработанная Карлом Иоахимом Фридрихом и Збигневом Бжезинским, была слишком жёсткой, и что тоталитарные модели должны основываться на тщательных эмпирических исследованиях. По мнению Брахера, работа Фридриха и Бжезинского не учитывала «революционную динамику», которая, как утверждал Брахер, была «основным принципом» тоталитаризма. Для Брахера сутью тоталитаризма было тотальное требование контролировать и переделывать все аспекты общества вместе со всеобъемлющей идеологией, ценностью авторитарного лидерства и претензией на общую идентичность государства и общества, что отличало тоталитарное «закрытое» понимание политики от «открытого» демократического понимания. По мнению Брахера, «политика — это борьба за власть государства», и, по его мнению, традиционные методы историка должны быть дополнены методами политологии для правильного понимания политической истории. Говоря об исторической работе в своей собственной области специализации, а именно в веймарско-нацистские периоды, Брахер заявил:

«Не с Гиммлером, Борманом и Гейдрихом, а также не с Национал-социалистической партией, а с Гитлером немецкий народ с энтузиазмом отождествлял себя. В этом кроется существенная проблема, особенно для немецких историков… Выявить источники этой роковой ошибки прошлого и исследовать её, не преуменьшая её, остаётся задачей немецкой исторической науки. Игнорирование этого означает потерю её приверженности истине».

Брахер весьма критически относился к марксистскому взгляду на нацистскую Германию, который рассматривает нацистское руководство как марионеток крупного бизнеса. По мнению Брахера, всё было с точностью до наоборот: осуществлялся «примат политики», при котором бизнес подчинялся нацистскому режиму, а не «примат экономики», как утверждали историки-марксисты. Брахер утверждал, что действия нацистов диктовались нацистской идеологической теорией, что деловые интересы были так же подчинены диктатуре, как и любая другая часть общества, и что, поскольку действия нацистов часто были иррациональными с чисто экономической точки зрения, преобладал «примат политики».

Выступая против функционалистского взгляда на нацистскую Германию, в основном связанного с левыми историками, Брахер писал, что это была попытка:

«выступить против „старолиберальной“ теории тоталитаризма и говорить о релятивизирующей интерпретации, которая подчёркивает „импровизационную“ политику власти и господства национал-социализма. Левые интерпретации хотели бы оставить позади вопросы вины и ответственности в пользу более современного, реалистичного анализа. Но при этом они скатываются к опасности новой недооценки и тривиализации самого национал-социализма. Их анализ также приносит с собой, в другом ключе, расплывчатые левые разговоры о фашизме и реакции».

В 1960-х годах Брахер был ведущим критиком теории общего фашизма, представленной Эрнстом Нольте. Брахер критиковал само понятие общего фашизма как интеллектуально несостоятельное и утверждал, что именно индивидуальный выбор со стороны немцев, в отличие от философского взгляда Нольте на «метаполитическое», породил национал-социализм. Главный труд Брахера, его книга 1969 года Die deutsche Diktatur («Немецкая диктатура»), была частично написана для опровержения теории общего фашизма Нольте и вместо этого представляла картину национал-социалистической диктатуры как тоталитарного режима, созданного и поддерживаемого человеческими действиями. В Die deutsche Diktatur Брахер отверг теории общего фашизма и вместо этого использовал теорию тоталитаризма и методы социальных наук для объяснения нацистской Германии. Как сторонник истории как социальной науки, Брахер испытывал сильную неприязнь к философским теориям общего фашизма Нольте. В рецензии 1971 года американский историк Люси Давидович назвала «Немецкую диктатуру» «…работой беспрецедентного отличия, сочетающей самую скрупулёзную объективность со страстной приверженностью демократическому этосу». В 1989 году британский историк Ричард Дж. Эванс назвал «Немецкую диктатуру» «ценной» книгой.

Брахер часто критиковал функционалистско-структуралистскую интерпретацию нацистской Германии, которую отстаивали такие учёные, как Мартин Брозат и Ханс Моммзен, и осуждал их взгляд на Гитлера как на «слабого диктатора». По мнению Брахера, Гитлер был «хозяином Третьего рейха». Однако, хотя Брахер утверждает, что Гитлер был движущей силой нацистской Германии, он был одним из первых историков, утверждавших, что нацистская Германия была менее хорошо организована, чем нацисты любили притворяться. В эссе 1956 года Брахер отметил, что «антагонизм между конкурирующими ведомствами разрешался исключительно на всемогущей ключевой позиции фюрера», что было результатом «…сложного сосуществования и противостояния властных групп и конфликтующих личных связей». В отличие от функционалистов, Брахер рассматривал эту дезорганизацию как часть сознательной стратегии «разделяй и властвуй» со стороны Гитлера и утверждал, что ни в какой момент Гитлер не подвергался давлению снизу и его власть не была ограничена каким-либо образом. Одна область, где Брахер согласен с функционалистами, касается в высшей степени ad hoc характера принятия решений в нацистской Германии. Брахер прокомментировал, что нацистский режим «оставался в состоянии постоянной импровизации».

1970-е годы

В эссе 1971 года, посвящённом 100-летию объединения Германии, Брахер отверг утверждение о том, что Отто фон Бисмарк был «дедушкой» современной Федеративной Республики, и утверждал, что те историки, которые заявляли о наличии линии преемственности между Германской империей Бисмарка и Федеративной Республикой, полностью ошибались. Брахер утверждал, что основание Федеративной Республики в 1949 году было решительным разрывом со всем, что происходило ранее в немецкой истории. Брахер заявил, что Федеративная Республика — с её демократией, уважением к личности, равенством всех граждан, верховенством закона и её плюралистическим, толерантным обществом — ничем не обязана видению Бисмарка жёстко иерархического общества, в котором доминирует милитаристское, авторитарное государство, существовавшее для поддержания власти юнкеров. Брахер писал, что успех современной Федеративной Республики не имел ничего общего с «бисмарковской традицией», и заявил, что «разрушение государства 1871 года» было «предпосылкой и отправной точкой для совершенно нового немецкого государства». Брахер утверждал, что «вторая, наконец-то успешная демократия в Германии невообразима, невозможна без окончательного краха нем. Reich 1871 года».

В эссе, опубликованном в 1976 году под названием «Роль Гитлера: перспективы интерпретации», Брахер утверждал, что Гитлера слишком часто недооценивали в его собственное время, и что те историки, которые отвергли тоталитарную парадигму в пользу фашистской парадигмы, рисковали совершить ту же ошибку Брахер считал, что Гитлер был «всемирно-исторической» фигурой, которая служила воплощением самого радикального типа немецкого национализма и революционером самого разрушительного толка, и что сила личности Гитлера была такова, что правильно говорить о национал-социализме как о «гитлеризме». В своём эссе Брахер утверждал, что сам Гитлер во многих отношениях был чем-то вроде «неличности», лишённой какого-либо реального интереса для биографа, но утверждал, что эти прозаические качества Гитлера привели к тому, что его недооценили сначала соперники и союзники в Веймарской республике, а затем на международной арене в 1930-х годах. В то же время Брахер предупреждал об апологетических тенденциях «демонизации» Гитлера, в которых он обвинял таких историков, как Герхард Риттер, что, как утверждал Брахер, позволяло слишком многим немцам возлагать вину за нацистские преступления исключительно на «демона» Гитлера. Хотя Брахер критиковал теорию великих людей в истории как неадекватное историческое объяснение, он утверждал, что социальные историки, которые заявляют, что социальные события были более важны, чем роль отдельных лиц, ошибались.

Брахер писал о «волне Гитлера» 1970-х годов, что одержимость Гитлером казалась странной, учитывая все драматические события последних тридцати или около того лет (такие как холодная война, подъём и упадок сталинизма, Венгерское восстание, Суэцкая война, война во Вьетнаме и советское вторжение в Чехословакию), где Гитлер, несмотря на то, что был мёртв, оставался на «заднем плане» всех этих событий. Брахер утверждал, что одержимость Гитлером была вызвана «неизбежным и продолжающимся сенсационным аспектом, вызванным чрезмерными чертами гитлеризма, который можно рассматривать как своего рода современный чингисханизм или пример того сочетания жестокой эффективности и сверхчеловеческой силы воли, которое часто идентифицируется как типично немецкое, чтобы ужасаться или восхищаться, или и то, и другое одновременно». Брахер утверждал, что Гитлер представлял собой новый тип лидера, совершенно оторванный от традиционных стандартов исторического величия, установленных историками XVIII и XIX веков. В 1976 году Брахер предостерёг от возврата к школе истории «великих людей», предупредив, что истории типа «великих людей» были типичны для тоталитарных режимов, поскольку эта концепция истории как «истории великих людей» продвигалась не только в нацистской Германии и фашистской Италии, но «…также коммунистическими режимами, где, хотя это и противоречило их догме коллективизма, это соответствовало психологии массовой мобилизации посредством харизматического лидерства». Однако в то же время Брахер утверждал, что в тоталитарных режимах положение лидера по самому своему определению означало, что такой лидер играл огромную роль в создании истории, что делало изучение этих лидеров необходимым условием для понимания этих режимов.

По мнению Брахера, приход Гитлера к власти не был неизбежным, и основная ответственность за то, что Гитлер получил пост канцлера 30 января 1933 года, лежала на камарилье президента Пауля фон Гинденбурга. Брахер писал, что если бы Гинденбург выбрал другой путь, нежели тот, который он выбрал, назначив Гитлера канцлером 30 января 1933 года, немецкая история легко могла бы пойти в совершенно ином направлении, что означает, что даже несмотря на то, что Гинденбург умер в 1934 году, он должен нести конечную ответственность за всё, что произошло между 1933 и 1945 годами, поскольку назначение Гитлера было чисто необоснованным актом со стороны Гинденбурга, который он не обязан был совершать. Однако Брахер утверждал, что как только Гитлер получил власть, он использовал свой авторитет для проведения всеобъемлющей революции, которая политически уничтожила как противников Гитлера (таких как СДПГ), так и его союзников (таких как НННП, которая стремилась «приручить» нацистское движение). Брахер утверждал, что поскольку Гитлер был настолько центральной фигурой в нацистском движении, судьба национал-социализма настолько переплелась с судьбой Гитлера, что правильно, как отмечалось выше, говорить о национал-социализме как о гитлеризме, и, следовательно, оправдывать место Гитлера в истории как человека, который своими действиями решительно вызвал события, которые в противном случае не произошли бы. Кроме того, Брахер утверждал, что важность Гитлера проистекала из того, что он был наиболее эффективным выразителем крайне радикального типа расистского немецкого национализма, что позволило идеям, которые в противном случае игнорировались бы историками, прийти к ужасному осуществлению.

Хотя Брахер утверждал, что работы Ральфа Дарендорфа, Дэвида Шёнбаума и Генри Эшби Тёрнера — о национал-социализме в погоне за антисовременными целями, ведущими к непреднамеренной модернизации немецкого общества — имели свои достоинства, Брахер считал, что вопрос модернизации был слишком далёк от сути национал-социализма, которая, как утверждал Брахер, включала тотальную революционную переделку мира по расистским и социал-дарвинистским линиям. По мнению Брахера, революция, которую Гитлер стремился развязать, была — помимо того, что это был расизм, дошедший до безумия — также моральной революцией. Брахер утверждал, что нацистская революция стремилась разрушить традиционные ценности, которые ценило общество (такие как дружба, доброта и так далее), и заменить их такими ценностями, как жестокость, брутальность и разрушение. Брахер утверждал, что поскольку антисемитизм был настолько важен для гитлеровского мировоззрения и его последствия в виде геноцида для евреев Европы были таковы, что это опровергает любое понятие общего фашизма (поскольку Брахер считает, что теории фашизма не могут объяснить Шоа). Брахер утверждал, что теоретики общего фашизма были виновны в неразборчивом сваливании в одну кучу слишком большого количества разрозненных явлений, чтобы концепция фашизма имела какую-либо интеллектуальную пользу, и в использовании термина «фашист» как универсального оскорбления для всех, кто не нравился левым. Что касается генезиса Холокоста, он является убеждённым интенционалистом. Его позиция заключается в том, что весь проект геноцида европейского еврейства стал результатом антисемитской ненависти Адольфа Гитлера.

Брахер утверждал, что «одним из основных принципов, под которым Гитлер подписывался глубоко, слепо и безжалостно», был антисемитизм Брахер отметил, что Шоа был настолько важен для Гитлера, что во время Второй мировой войны ресурсы, которые с чисто военной точки зрения могли бы быть лучше направлены на войну, вместо этого были направлены на геноцид. В 1981 году британский историк-марксист Тимоти Мейсон в своём эссе «Намерение и объяснение: текущие разногласия по поводу интерпретации национал-социализма» из книги The «Fuehrer State» : Myth and reality ввёл термин «интенционалист» в рамках атаки на Брахера и Клауса Хильдебранда, которых Мейсон обвинил в том, что они слишком много внимания уделяют Гитлеру как объяснению Холокоста.

Брахер считал, что тоталитаризм, будь то левый или правый, является главной угрозой демократии во всём мире. Брахер выступает против понятия общего фашизма и часто призывал учёных отвергнуть «тоталитарную» теорию фашизма, которую отстаивают «радикальные левые», в пользу «демократической» тоталитарной теории как средства объяснения нацистской диктатуры. В частности, Брахер утверждал, что фашистская Италия и нацистская Германия настолько фундаментально различались, что любая теория общего фашизма не подтверждается историческими свидетельствами. Он был проамерикански настроен и был одним из немногих немецких профессоров, полностью поддерживавших внешнюю политику Соединённых Штатов во время холодной войны. Однако Брахер никоим образом не симпатизировал фашистской Италии, написав о приходе к власти Бенито Муссолини: «Апеллируя ко всем классам сочетанием консервативных и прогрессивных, антикоммунистических и государственно-социалистических, реакционных и революционных целей» и широко используя «прямое действие», Муссолини «вступил в войну с либеральной демократией» в 1919 году. Брахер был последовательным защитником ценностей Федеративной Республики и её американского союзника против ценностей Восточной Германии и её советского покровителя. В 1960-х, 1970-х и 1980-х годах он часто нападал на левых и интеллектуалов новых левых — в частности, за сравнение действий западногерманского государства и Соединённых Штатов во Вьетнамской войне с действиями нацистской Германии. Для Брахера эти нападки были одновременно абсурдной тривиализацией нацистских преступлений и зловещей попыткой продвинуть дело коммунизма. Брахер утверждал, что пораженческое и неуверенное настроение 1970-х и 1980-х годов в Западной Германии было похоже на настроение 1920-х и 1930-х годов. В 1969—1974 годах Брахер поддерживал коалицию социал-демократов и свободных демократов канцлера Вилли Брандта и его политику нем. Ostpolitik, утверждая, что Федеративной Республике давно пора признать линию Одер — Нейсе. К середине 1970-х годов Брахер отвернулся от социал-демократов, утверждая, что слишком много людей в Западной Германии были наивны и беспечно пренебрегали угрозой, исходящей от советского коммунизма. Брахер всегда считал себя либералом, выступающим против тоталитаризма как левого, так и правого толка, и эта позиция заставляла его нападать как на консерваторов, так и на коммунистов.

В своей книге 1976 года нем. Zeitgeschichtliche Kontroversen Брахер критиковал марксистско-новолевую интерпретацию нацистского периода на том основании, что в такой интерпретации «идеологическое и тоталитарное измерение национал-социализма сжимается до такой степени, что варварство 1933—1945 годов исчезает как моральное явление», что, по мнению Брахера, означало, что «…начиналась новая волна тривиализации или даже апологетики». В своём эссе 1977 года под названием «нем. Zeitgeschichte im Wandel der Interpretationen», опубликованном в журнале нем. Historische Zeitschrift, Брахер утверждал, что студенческие протесты конца 1960-х годов привели к «марксистскому ренессансу», когда «новые левые» стали осуществлять всё больший контроль над университетскими учебными программами. Хотя Брахер считал, что некоторые из полученных работ представляли ценность, слишком многие из полученных публикаций, по его мнению, были выполнены с использованием «грубого оружия», в котором «идеологическая борьба велась за спиной и во имя науки» с разрушительным воздействием на академические стандарты. Брахер писал, что студенческие протесты конца 1960-х годов «политизировали и часто… предосудительно искажали» работу историков. В своей книге 1978 года нем. Schlüsselwörter in der Geschichte Брахер предупреждал, что «тоталитарный соблазн» (который он связывал с новыми левыми и, прежде всего, с террористической группировкой Фракция Красной армии) представляет собой серьёзную угрозу западногерманской демократии, и призывал учёных внести свой вклад в борьбу с такими тенденциями, пока не стало слишком поздно. Брахер предостерегал против движений «за мир» и «зелёных», действующих вне политической системы и предлагающих радикальную версию альтернативной утопической системы, которая, как он предупреждал — если кризис доверия к демократии продолжится — может привести к постепенному подрыву демократии в Германии. В свою очередь, элементы западногерманских левых нападали на Брахера как на неонациста и клеймили его «американской марионеткой». В частности, Брахер предупреждал о «тенденции, посредством теоретизирования и идеологизации отчуждения от истории лиц и событий, показывать и осуществлять в качестве доминирующей ведущей темы современную критику капитализма и демократии». В том же духе Брахер критиковал возврат к тому, что он считал грубыми теориями Коминтерна 1920-х и 1930-х годов, которые называли демократию формой «позднекапиталистического» и «позднебуржуазного» правления, и практику новых левых называть Федеративную Республику «реставрационным» нацистским государством.

1980-е годы

Во введении к своей книге 1982 года Zeit der Ideologien («Эпоха идеологий») Брахер писал: «Когда выяснилось, что реализация завышенных политических ожиданий наталкивается на определённые пределы, произошло возрождение конфронтации, особенно болезненное в Германии и такое, которое, как все считали, было преодолено». Брахер нападал на коммунизм на том основании, что его претензия на то, что он «научно» разработал законы истории, была источником «его великой силы по отношению к сторонникам и сочувствующим, но также и его крайне нетерпимого и принудительного характера». Брахер писал: «Коммунистическая политика — это нечто мистическое, нечто превосходящее рациональные способности индивида, нечто полностью доступное только коллективу и его руководству», которое продвигало себя как «исключительно информированную элиту». В рамках своей критики коммунизма Брахер писал:

«Для наднациональной компетенции этой элиты не было никаких пределов… Именно этот моральный и интеллектуальный тоталитаризм, псевдонаучно обоснованный и политически насаждаемый, представляет собой как силу, так и слабость коммунистической идеологии. Он был способен принести спасение от сомнений в современном сложном мире, но он был обречён снова и снова вступать в конфликт с фактами этой сложности».

Во время Historikerstreit (Спора историков) 1986—1988 годов Брахер утверждал в письме редактору Frankfurter Allgemeine Zeitung, опубликованном 6 сентября 1986 года, что ни одна из сторон не представляет ничего нового. Брахер писал, что он одобряет эссе Иоахима Феста «Отягощённая память» о моральной эквивалентности нацистских и коммунистических преступлений, хотя он хранил многозначительное молчание о поддержке Фестом теории Эрнста Нольте о «причинной связи» с немецким национал-социализмом как крайней, но понятной реакцией на советский коммунизм. Брахер утверждал, что «… „тоталитарная“ сила этих двух идеологий [коммунизма и национал-социализма] захватила всего человека, соблазнила и поработила его». Брахер обвинил как Юргена Хабермаса, так и Эрнста Нольте в том, что они «… табуируют концепцию тоталитаризма и раздувают формулу фашизма». Брахер жаловался на «политически поляризованный» спор, который ослеплял историков в отношении «сопоставимости» коммунизма и национал-социализма. Брахер закончил своё письмо, написав, что ни национал-социализм, ни коммунизм не потеряли ничего из «… своей соответствующей „сингулярной“ бесчеловечности в результате сравнений. Ни национальная, ни социалистическая апологетика не могут поддерживаться на этой основе».

В Historikerstreit Брахер в основном оставался в стороне и придерживался подхода «чума на оба ваших дома». Написав 14 марта 1987 года, Брахер заявил, что он рассматривает Historikerstreit как типичный пример Doppelbödigkeit (двусмысленности), которую немцы испытывали по отношению к своей недавней истории. Брахер утверждал, что Федеративная Республика была одним из двух конкурирующих немецких государств, борющихся за лояльность немецкого народа, государством-преемником двух потерпевших крах режимов и населённым двумя поколениями с разными воспоминаниями о прошлом. Брахер писал, что для немцев: «Нынешний спор касается не только ориентации и значения тоталитарного „прошлого“, которое нелегко историзировать, но которое не просто уходит в прошлое, несмотря на временную дистанцию». Брахер утверждал, что, учитывая «бремя прошлого», Западная Германия могла слишком легко скатиться к диктатуре. Брахер видел главную угрозу западногерманской демократии со стороны левых. Брахер обвинил движения за мир и зелёных в том, что они балансируют «на границе между демократией и диктатурой», и предупредил, что радикальные левые движения за мир и зелёных могут легко стать инструментами «псевдорелигиозных концепций спасения», которые приведут к возврату к тоталитаризму в Западной Германии. Брахер утверждал, что ситуация в конце 1980-х годов была такой же, как и в конце 1960-х годов, «когда нам, критикам слишком общей концепции фашизма, противостоял фронт от Нольте через Хабермаса до внепарламентской оппозиции».

Позже в 1980-х годах Брахер определил тоталитаризм как любую государственную систему, которая отличалась абсолютной идеологией, не допускающей соперников; массовым движением, которое было иерархически организовано и находилось под контролем государства; контролем над СМИ; и государственным контролем над экономикой. Более того, Брахер утверждал, что тоталитаризм был не просто продуктом межвоенного периода, а скорее продуктом современности, когда современные технологии предоставляли большие возможности для тоталитарного контроля над обществом, чем те, что существовали в 1920-х, 30-х и 40-х годах. Брахер утверждал, что существенная разделительная линия в современном мире проходит не между левыми и правыми или между социализмом и капитализмом, а между диктатурой и демократией. Брахер критиковал тех левых интеллектуалов, которые проклинали такие демократии, как Соединённые Штаты, за то, что они капиталистические, восхваляя при этом те диктатуры, которые были «прогрессивными», такие как коммунистическая Куба, как придерживающиеся морально нечестных ценностей.

Брахер стал одним из первых сторонников идеи Федеративной Республики как «постнациональной демократии» или того, что стало известно как «конституционный патриотизм», нового определения того, что значит быть немцем. Брахер утверждал, что после нацистского правления традиционный немецкий национализм, основанный на идеологии «крови и почвы», которая определяла Deutschtum (немецкость) в расовых терминах, был слишком морально скомпрометирован своей связью с нацизмом, а ценности, продвигаемые старым прусско-имперским Obrigkeitsstaat (авторитарным государством), не подходили для демократического общества, что требовало чего-то нового. Вместо этого Брахер призвал к новому немецкому национализму, который определял бы себя с точки зрения своей приверженности демократии и сделал бы защиту гуманистических ценностей Основного закона 1949 года (конституции) центральным элементом того, что значит быть немцем. Брахер утверждал, в противовес традиционному «национальному патриотизму» с лояльностью к нации, что при «конституционном патриотизме» первичная лояльность немцев должна быть направлена на Основной закон и его ценности, создавая новое чувство немецкой национальной идентичности, основанное на чувстве лояльности к Основному закону, которое будет применяться ко всем независимо от пола, религии, цвета кожи или этнической принадлежности. Многие сторонники «национального патриотизма», такие как историк Хаген Шульце, утверждали, что «конституционный патриотизм» Брахера был слишком сухим и абстрактным, утверждая, что немцам нужен более сильный клей, чем лояльность к Основному закону, чтобы иметь устойчивое чувство национальной идентичности, что требует лояльности к нации. В 1970-х-1980-х годах Брахер опубликовал серию эссе, призывающих к «конституционному патриотизму» и «постнациональной демократии», которые переопределяли Deutschtum в терминах республиканской принадлежности к демократическому государству и отвергали старые определения национального государства. Успех усилий Брахера был таков, что многие молодые немцы, начиная с 1980-х годов, приняли его идею «конституционного патриотизма» как способ утверждения своей гордости за то, что они немцы. В 1989—1990 годах Брахер приветствовал падение восточногерманской диктатуры и воссоединение Германии. Брахер не считал, что восточногерманская диктатура СЕПГ была морально эквивалентна нацистскому режиму, но он утверждал, что память о том, насколько ужасным был коммунистический режим в Восточной Германии, должна быть сохранена, чтобы предотвратить любой возврат к коммунизму.

1990-е годы

В 1990-х годах Брахер утверждал, что, хотя перспективы демократии в борьбе с тоталитаризмом значительно улучшились, он предупреждал, что сейчас не время для триумфализма. В 1992 году Брахер писал, что демократия — это состояние «самоограничения и понимания несовершенства человека, так же как диктатура — это правление идеологического высокомерия человека». Брахер утверждал, что, хотя в мире после 1989 года шансов на демократию было больше, чем в «коротком XX веке» 1914—1989 годов, миру предстояла лишь тяжёлая работа по построению и поддержанию гражданского общества, и эта задача никогда не могла быть завершена. В интервью Der Spiegel в 2003 году Брахер весьма критически отозвался о противодействии канцлера Герхарда Шрёдера войне в Ираке и предостерёг от использования антиамериканизма для победы на выборах как потенциально наносящего ущерб отношениям Германии с Соединёнными Штатами, что Брахер осуждал.

Американский историк Джеффри Херф написал в некрологе:

Жалобы на демократию и либерализм, которые Брахер исследовал в «Немецкой диктатуре», находят отклик в наше время. Наши институты гораздо более стабильны, чем институты Веймарской республики, но привлекательность авторитаризма и теорий заговора в западной политике растёт. Поэтому работа Брахера о том, как демократия была разрушена в Германии в 1930-х годах, остаётся неудобно актуальной. Более того, эпоха тоталитарной идеологии и политики не закончилась с крахом коммунизма в Европе. Используя критерии Брахера, она продолжается, что наиболее важно, в исламистских движениях, которые подпитывали терроризм последних десятилетий. Тоталитаризм изменил как своё географическое положение, так и свои культурные координаты, но по своей бесчеловечности и иррациональности он заслуживает сравнения со своими предшественниками XX века. И здесь работа Карла Брахера будет оставаться важной на долгие годы как для историков нацистской и коммунистической диктатур, так и для сторонников либеральной демократии в мире, который сталкивается с многочисленными нелиберальными вызовами.

Награды

• Почётный член Американской академии искусств и наук.
• Член-корреспондент Британской академии.
• Член Американского философского общества.
• Член Historische Kommission zu Berlin.
• Член Deutsche Akademie für Sprache und Dichtung.
• Член Nordrhein-Westfälische Akademie.

Библиография

• Verfall und Fortschritt im Denken der frühen römischen Kaiserzeit: Studien zum Zeitgeühl und Geschichtsbewusstein des Jahrhunderts nach Augustus, 1948.
• Die Aufösung der Weimarer Republik: Eine Studie zum Problem des Machtverfalls in der Demokratie 1955.
• «Stufen totalitärer Gleichschaltung: Die Befestigung der nationalsozialistischen Herrschaft 1933/34» pages 30-42 from Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte, Volume 4, Issue # 1, January 1956, translated into English as «Stages of Totalitarian „Integration“ (Gleichschaltung): The Consolidation of National Socialist Rule in 1933 and 1934» pages 109—128 from Republic To Reich The Making of the Nazi Revolution Ten Essays edited by Hajo Holborn, New York: Pantheon Books 1972, ISBN 0-394-47122-9.
• co-edited with Annedore Leber & Willy Brandt Das Gewissen steht auf: 64 Lebensbilder aus dem deutschen Widerstand 1933—1945, 1956, translated into English as The Conscience in Revolt: Portraits of the German Resistance 1933—1945, Mainz: Hase & Koehler, 1994 ISBN 3-7758-1314-4.
• co-written with Wolfgang Sauer and Gerhard Schulz: Die nationalsozialistische Machtergreifung: Studien zur Errichtung des totalitären Herrschaftssystems in Deutschland 1933-34, 1960.
• «Problems of Parliamentary Democracy in Europe» pages 179—198 from Daedalus, Volume 93, Issue # 1 Winter 1964.
• Deutschland zwischen Demokratie und Diktatur: Beiträge zur neueren Politik und Geschichte, 1964.
• Adolf Hitler, 1964.
• Die deutsche Diktatur: Entstehung, Struktur, Folgen des Nationalsozialismus, 1969, translated into English by Jean Steinberg as The German Dictatorship; The Origins, Structure, and Effects of National Socialism; New York, Praeger 1970, with an Introduction by Peter Gay.
• Das deutsche Dilemma: Leidenswege der politischen Emanzipation, 1971, translated into English as The German Dilemma: The Throes of Political Emancipation, London: Weidenfeld & Nicolson, 1975 ISBN 0-297-76790-9.
• Die Krise Europas, 1917—1975, 1976.
• Zeitgeschichtiche Kontroversen: Um Faschismus, Totalitarismus, Demokratie, 1976.
• «The Role of Hitler: Perspectives of Interpretation» pages 211—225 from Fascism: A Reader’s Guide, edited by Walter Laqueur, Harmondsworth, 1976, ISBN 0-520-03033-8.
• Europa in der Krise: Innengeschichte u. Weltpolitik seit 1917, 1979.
• (editor) Quellen zur Geschichte des Parlamentarismus und der politischen Parteien, Bd 4/1 Politik und Wirtschaft in der Krise 1930—1932 Quellen Ära Brüning Tel I, Bonn, 1980.
• Geschichte und Gewalt: Zur Politik im 20. Jahrhundert, 1981.
• "The Disputed Concept of Totalitarianism, " pages 11-33 from Totalitarianism Reconsidered edited by Ernest A. Menze, Port Washington, N.Y. / London: Kennikat Press, 1981, ISBN 0-8046-9268-8.
• Zeit der Ideologien: Eine Geschichte politischen Denkens im 20. Jahrhundert, 1982, translated into English as The Age Of Ideologies : A History of Political Thought in the Twentieth Century, New York : St. Martin’s Press, 1984, ISBN 0-312-01229-2.
• co-edited with Hermann Graml Widerstand im Dritten Reich: Probleme, Ereignisse, Gestalten, 1984.
• Die Totalitäre Erfahrung, 1987.
• «Der historishe Ort des Zweiten Weltkrieges» pages 347—374 from 1939-An Der Schwelle Zum Weltkrieg: Die Entfesselung Des Zweiten Weltkrieges Und Das Internationale System edited by Klaus Hildebrand, Jürgen Schmadeke & Klaus Zernack, Berlin: Walter de Gruyter & Co 1990, ISBN 3-11-012596-X.
• Wendezeiten der Geschichte: Historisch-politische Essays, 1987—1992, 1992, translated into English Turning Points In Modern Times : Essays On German and European History, translated by Thomas Dunlap; with a foreword by Abbott Gleason, Cambridge, Massachusetts : Harvard University Press, 1995, ISBN 0-674-91354-X.
• co-edited with Manfred Funke & Hans-Adolf Jacobsen Deutschland 1933—1945. Neue Studien zur nationalsozialistischen Herrschaft, 1992.
• co-written with Eberhard Jäckel; Johannes Gross;, Theodor Eschenburg & Joachim Fest: Geschichte der Bundesrepublik Deutschland, 1994.
• Geschichte als Erfahrung. Betrachtungen zum 20. Jahrhundert, 2001.
• co-edited with P. M. Brilman & H. M. Von Der DunkJustiz und NS-Verbrechen, 2008.
• co-edited with Hans-Adolf Jacobsen, Volker Kronenberg, & Oliver Spatz Politik, Geschichte und Kultur. Wissenschaft in Verantwortung für die res publica. Festschrift für Manfred Funke zum 70. Geburtstag, 2009.

Литература

• Anthon, Carl, Review of Die nationalsozialistische machtergreifung: Studien zur errichtung des totalitären herrschaftssystems in deutschland 1933/34 pages 715—716 from The American Historical Review, Volume 67, Issue # 3, April 1962.
• Balfour, Michael, Review of The German Dilemma: The Throes of Political Emancipation page 579 from International Affairs, Volume 51, Issue # 4 October 1975.
• Bonham, Gary Review of The German Dilemma pages 631—651 from World Politics, Volume 35, Issue # 4, July 1983.
• Cooling, B.F., Review of The German Dictatorship: The Origins, Structure, and Effects of National Socialism page 35 from Military Affairs, Volume 36, Issue # 1, February 1971.
• Dawidowicz, Lucy S. Review of The German Dictatorship: The Origins, Structure and Effects of National Socialism pages 91-93 from Commentary, Volume 52, Issue # 2, August 1971.
• Dawidowicz, Lucy S., The Holocaust and the Historians, Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts, 1981, ISBN 0-674-40566-8.
• Dijk, Ruud van «Bracher, Karl Dietrich» pages 111—112 from The Encyclopedia of Historians and Historical Writing, Volume 1, edited by Kelly Boyd, London: Fitzroy Dearborn Publishing, 1999 ISBN 1-884964-33-8.
• Frankel, Joseph, Review of The Age of Ideologies: A History of Political Thought in the Twentieth Century pages 148—149 from International Affairs, Volume 61, Issue # 1, Winter 1984—1985.
• Freeden, Michael, Review of The Age of Ideologies: A History of Political Thought in the Twentieth Century pages 268—269 from The English Historical Review, Volume 103, Issue # 406 January 1988.
• Funke, Manfred (editor), Demokratie und Diktatur: Geist und Gestalt politischer Herrschaft in Deutschland und Europa, Festschrift für Karl Dietrich Bracher (Democracy and Dictatorship: The Spirit and Form of Political Power in Germany and Europe) Düsseldorf: Droste, 1987.
• Geck, Wilhelm Karl, Review of Die moderne Demokratie und ihr Recht. Modern Constitutionalism and Democracy. Festschrift für Gerhard Leibholz zum 65. Geburtstag. Band II: Staats- und Verfassungsrecht pages 279—281 from The American Journal of Comparative Law, Volume 16, Issue # 1/2, Winter — Spring 1968.
• Halperin, William S., Review of Die Auflosung der Weimarer Republik: Eine Studie Zum Problem Des Machtverfalls in der Demokratie pages 620—621 from The American Historical Review, Volume 62, Issue # 3, April 1957.
• Heberle, Rudolf, Review of The German Dictatorship: The Origins, Structure and Effects of National Socialism pages 1545—1550 from The American Journal of Sociology, Volume 78, Issue # 6, May 1973.
• Herz, John, Review of Die Auflösung der Weimarer Republik: Eine Studie zum Problem des Machtverfalls in der Demokratie pages 533—534 from The American Political Science Review, Volume 50, Issue # 2, June 1956.
• Jay, Martin, Review of The Age of Ideologies: A History of Political Thought in the Twentieth Century pages 912—913 from The American Historical Review, Volume 91, Issue # 4, October 1986.
• Jones, Larry Eugene, Review of Die Deutschnationalen und die Zerstörung der Weimarer Republik: Aus dem Tagebuch von Reinhold Quaatz, 1928—1933 pages 163—165 from The Journal of Modern History, Volume 64, Issue # 1, March 1992.
• Keefe, Thomas, Review of The German Dictatorship: The Origins, Structure, and Effects of National Socialism pages 81-82 from The History Teacher, Volume 5, Issue # 1, November 1971.
• Kershaw, Ian, The Nazi Dictatorship : Problems and Perspectives of Interpretation, London : Arnold ; New York : Copublished in the US by Oxford University Press, 2000 ISBN 0-340-76028-1.
• Kirchner, Doris, Review of The Conscience in Revolt: Portraits of the German Resistance pages 102—102 from The German Quarterly, Volume 69, Issue # 1, Winter 1996.
• Kleinfeld, Gerald R., Review of The German Dictatorship: The Origins, Structure, and Effects of National Socialism pages 810—811 from The Western Political Quarterly, Volume 25, Issue # 4, December 1972.
• Laqueur, Walter, Review of Die nationalsozialistische Machtergreifung: Studien zur Errichtung des totalitaren Herrschaftssystems in Deutschland 1933/34 pages 235—236 from International Affairs, Volume 37, Issue # 2 April 1961.
• Lukacs, John, The Hitler of History, New York: Alfred A. Knopf, 1997 ISBN 0-375-70113-3.
• Maier, Charles, The Unmasterable Past : History, Holocaust, And German National Identity, Cambridge, Massachusetts : Harvard University Press, 1988, ISBN 0-674-92976-4.
• Marrus, Michael The Holocaust in History, Toronto : Lester & Orpen Dennys, 1987 ISBN 0-452-00953-7.
• Merkl, Peter, Review of The German Dictatorship pages 191—193 from The Western Political Quarterly, Volume 24, Issue # 1, March 1971.
• Neil, Robert Review of The German Dictatorship: The Origins, Structure, and Effects of National Socialism pages 172—173 from The American Historical Review, Volume 77, Issue # 1, February 1972.
• Peterson, Agnes Review of Deutschland zwischen Krieg und Frieden: Beiträge zur Politik und Kultur im 20. Jahrhundert pages 648—649 from German Studies Review, Volume 15, Issue # 3, October 1992.
• Peterson, Edward Review of The German Dictatorship: The Origins, Structure, and Effects of National Socialism pages 694—696 from The Journal of Modern History, Volume 43, Issue # 4, December 1971.
• Piper, Ernst (editor) Forever In The Shadow Of Hitler? : Original Documents Of The Historikerstreit, The Controversy Concerning The Singularity Of The Holocaust, Atlantic Highlands, N.J. : Humanities Press, 1993, ISBN 0-391-03784-6.
• Poggi, Gianfranco Review of Zeit der Ideologien: Eine Geschichte Politischen Denkens im 20. Jahrhundert pages 498—500 from Contemporary Sociology, Volume 13, Issue # 4, July 1984.
• Oppen, B. Ruhm von Review of Das Gewissen entscheidet: Bereiche des deutschen Widerstandes von 1933—1945 in Lebensbildern pages 97 from International Affairs, Volume 35, Issue # 1, January 1959.
• Rosenbaum, E. Review of Die Auflosung der Weimarer Republik: Eine Studie zum Problem des Machtverfalls in der Demokratie pages 101—102 from International Affairs, Volume 32, Issue # 1, January 1956.
• Treharne Jones, William «Review: Germany: Prospects for a Nationalist Revival» Review of Die deutsche Diktatur: Enstehung, Struktur, Folgen des Nationalsozialismus pages 316—322 from International Affairs, Volume 46, Issue # 2, April 1970.
• Wiskemann, Elizabeth Review of The Conscience in Revolt: Sixty-four Stories of Resistance in Germany 1933-45 page 233 from International Affairs, Volume 34, Issue # 2, April 1958.
• Wiskemann, Elizabeth Review of Die nationalsozialistische Machtergreifung page 204 from The English Historical Review, Volume 77, Issue # 302, January 1962.
• Wiskemann, Elizabeth Review of Deutschland zwischen Demokratie und Diktatur: Beitrage zur neueren Politik und Geschichte pages 301—302 from International Affairs, Volume 42, Issue # 2, April 1966.
• Valentinitsch, Bernhard: Max-Erwin von Scheubner-Richter (1884—1923) — Zeuge des Genozids an den Armeniern und früher, enger Mitarbeiter Hitlers. Diplomarbeit, Universität Graz, 2012; uni-graz.at (PDF; 5,6 MB), (about Bracher`s interpretation of German Nationalism, National Socialism and of Scheubner-Richter).

Ссылки

• Review of Turning Points in Modern Times: Essays on German and European History
• Karl Dietrich Bracher
• Karl Dietrich Bracher

Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Рувики» («ruwiki.ru») под названием «Брахер, Карл Дитрих», расположенная по адресу: — https://ru.ruwiki.ru/wiki/Брахер,_Карл_Дитрих Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC-BY-SA 4.0 и более поздних версий. Всем участникам Рувики предлагается прочитать материал «Почему Циклопедия?».