Веселы, Далибор

Веселы, Далибор

Далибор Веселы (англ. Dalibor Vesely; ^{[Нет даты!]}) — чешский историк архитектуры и теоретик. Известен продвижением роли герменевтики и феноменологии в архитектурном дискурсе и проектировании. Лауреат премии Бруно Цви (2005) и премии Энни Спинк (2006).

Биография

Веселы родился в Праге в 1934 году. Изучал инженерию, архитектуру, историю искусств и философию в Праге, Мюнхене, Париже и Гейдельберге. Получил степень доктора философии в Карловом университете в Праге под руководством Йозефа Гавличека, Карела Гонзика и Ярослава Фрагнера. Учился у Ханса-Георга Гадамера, с которым переписывался до смерти последнего. По словам Веселы, философ-феноменолог Ян Паточка «внёс наибольший вклад в [его] общую интеллектуальную ориентацию и в формулирование некоторых критических тем». Под влиянием Гадамера и Паточки он развил интерес к поэтике и герменевтике архитектуры, что определило его преподавательскую и исследовательскую деятельность.

В 1968 году, когда советские танки вошли в Чехословакию, Веселы находился в Англии со своим братом. Он остался в Лондоне, где сначала преподавал в Архитектурной ассоциации, руководя студией «Unit 1». Затем перешёл в Эссекский университет, где вместе с Джозефом Риквертом основал магистерскую программу по истории архитектуры. В 1978 году Колин Сент-Джон Уилсон пригласил его в Кембридж. Там Веселы, Рикверт и Питер Карл инициировали программы MPhil и PhD по истории и философии архитектуры, привнеся студийную культуру, культивировавшуюся в Архитектурной ассоциации, которая стала определять школу в 1980-х и 1990-х годах.

Веселы преподавал в Эссекском университете, Архитектурной ассоциации в Лондоне и на факультете архитектуры Кембриджского университета. Вместе с Питером Карлом он основал программу M.Phil. по истории и философии архитектуры. Их теоретический подход доминировал в Кембриджской архитектурной школе в 1980-х и начале 1990-х годов. После выхода на пенсию Веселы продолжал преподавать в Кембридже, оставаясь директором по исследованиям в Эммануэль-колледже. Он также преподавал историю и философию архитектуры в Пенсильванском университете и был почётным профессором Манчестерской школы архитектуры. Среди его учеников — Даниэль Либескинд, Эрик Пэрри, Альберто Перес-Гомес, Мохсен Мостафави и Дэвид Лезербарроу.

В 2005 году Веселы получил книжную премию Бруно Цви от Международного комитета архитектурных критиков за книгу «Архитектура в эпоху разделённой репрезентации». В 2006 году Королевский институт британских архитекторов (RIBA) наградил его премией Энни Спинк за выдающиеся достижения в архитектурном образовании. В 2015 году он стал почётным членом RIBA за вклад в архитектурную теорию и преподавание.

Архитектура и герменевтика

Работы Веселы рассматриваются как вклад в культурную герменевтику. Его исследование исторического фона современной науки в XVI и XVII веках подробно описывает меняющуюся природу репрезентации. Веселы полемизирует о таких концепциях, как перспектива и анаморфоз, которые традиционно считаются берущими начало в культуре Возрождения. Он вносит вклад в текущие дебаты, углубляясь в проблему репрезентации — вопрос, разделивший западную философию в отношении эпистемологической возможности репрезентации и понимания природных явлений. Возникновение современной науки и её вызов традиционным взглядам также обозначили разрыв в возможностях репрезентации. В контексте XVII века это проявилось в полемике вокруг природы научной работы и философского понимания.

По мнению Веселы, неизбежная частичность таких взглядов лежит в основе проблемы, влияющей на культурное понимание репрезентации. Её случайная природа не всегда воспринималась как разрыв, порождающий дуализмы. До появления современной науки репрезентация была естественно случайной, а универсальные устремления науки (метафизика) были связаны с природой эпистемологического основания (arché). Работа Веселы прослеживает онтологические основы проблемы до греческого контекста, проясняя её первоначальный смысл. В книге «Архитектура в эпоху разделённой репрезентации» (2004) Веселы представляет понятие основания как имеющее временную природу, которую можно постичь только как непрерывность отсылок через различные уровни репрезентации, от более явного, видимого мира до скрытого мира потенциальной артикуляции. Эта непрерывность позволяет рассматривать современное, фрагментированное понятие репрезентации как задачу реабилитации, возвращающую фрагмент к его первоначальному целому.

Архитектура и репрезентация

Письменные работы Веселы в основном состоят из статей в журналах, а многие аргументы развивались на лекциях и семинарах. Поэтому всеобъемлющего обзора его мысли или круга интересов не существует. Однако книга «Архитектура в эпоху разделённой репрезентации» (2004) обобщает его мышление и остаётся основным источником для понимания его подхода. Многие другие идеи, высказанные на лекциях и семинарах, остаются неопубликованными.

Архитектура в эпоху разделённой репрезентации

В книге «Архитектура в эпоху разделённой репрезентации» (2004) Веселы строит аргументацию на опыте архитектуры, поскольку она постоянно работает через различные режимы репрезентации, включая «построенную реальность». Веселы определяет современную культурную ситуацию как разделённую и неоднозначную, особенно в отношении архитектуры. Архитектура XX века, по его мнению, доверяет эпистемологической модели современной науки и техники, что отражается в инструментальных концепциях города и пригородного ландшафта. Попытка реабилитировать первичную традицию архитектуры сталкивается с проблемой преодоления разрыва между различными режимами репрезентации и концепциями знания, которые в некоторых случаях предшествуют современной науке, то есть историческому понятию научного знания, формировавшемуся в XVI и XVII веках.

Исследования Веселы углублялись в исторические условия, считающиеся местом зарождения современной науки, с целью выявить происхождение современного понятия знания и то, как оно эмансипировалось от традиционных репрезентаций мира. Его работа была направлена на разработку исторического понятия репрезентации, поскольку оно составляло центральную проблему в этом историческом процессе. Конструирование современного понятия знания было тесно связано с меняющейся природой концепции репрезентации. Это понятие, как оно понимается сегодня, выходит за рамки истории эпистемологии. По мнению Веселы, это связано с тем, что репрезентация обычно понимается на основе определённой «непрерывности между конкретным режимом репрезентации и тем, что репрезентируется», — понятия, актуального на протяжении всей европейской архитектурной истории.

Современная ситуация

Рассматривая современную ситуацию, Веселы обнаруживает, что проблема структурирована на основе онтологического различия, присущего самой репрезентации. Это различие позволяет режимам репрезентации эмансипироваться от того, что репрезентируется, и от конкретных, заданных обстоятельств. Обсуждение онтологического различия составляет эпистемологическое различие, влияющее на условия и возможности знания. Спекулятивная мысль, ассоциируемая с современной наукой, строится на этом различии. Чарльз Тейлор (1995) отмечает, что задача современной науки — приспособить один режим репрезентации к другой, внешней репрезентации: тому, что мы называем «внешней реальностью». Различие между ними постоянно ставит под угрозу их эпистемологическую ценность и влияет не только на то, как репрезентация соотносится с тем, что значит репрезентировать, но и на отношения между различными режимами её репрезентации.

В ответ на это работа Веселы исследует, как архитектура постоянно работает между различными режимами репрезентации, через различие между проектом и тем, что построено, например, когда она переводит целый город в диаграмму, план или карту. Чтение карты включает не только воображение для соотнесения карты со зданиями и окружающим пространством; оно включает взаимность между различными уровнями репрезентации, которая может допускать расхождения и недостаток информации. По мнению Веселы, такое расхождение может быть полезно для понимания природы вопроса и стать средством понимания того, что нарушает коммуникацию между различными уровнями репрезентации, и, наоборот, что происходит, когда такая коммуникация имеет место.

Веселы также приводит пример эксперимента, проведённого в период расцвета логического эмпиризма. Эксперимент, проведённый Шилдером, включал временную инверсию поля зрения, оставляя другие поля восприятия нетронутыми. Эксперимент Шилдера касался разрыва между визуальным и другими полями восприятия и выявил расположенное человеческое тело как базовую структуру пространственной отсылки. Веселы исследует, как испытуемые обнаружили, что их тела были первой инстанцией, на которую они могли положиться при попытке сориентироваться в визуальном мире, который был не только перевёрнут вверх ногами, но и повернут слева направо; и при попытке выполнить простые жесты, такие как поднятие книги или чтение. Хотя опыт было трудно переносить, перевёрнутое зрение можно было частично примирить с исходной структурой тела.

По мнению Веселы, способность примирить приобретённое перевёрнутое зрение с ситуационной структурой человеческого тела указывает на более глубокую проблему при работе с ситуацией, связанную с нашей способностью ориентироваться на временных основаниях, даже при отсутствии фундаментального «основания» пространственной или временной отсылки. Пример с перевёрнутым зрением также показывает, что такая основа далеко не непосредственна; она формируется в процессе поиска в реальном пространстве и возникает во взаимности между различными уровнями и формами репрезентации, такими как визуальная, тактильная и так далее. Веселы подробно рассматривает ситуацию и феномен нахождения в ситуации как пример того, как мы контекстуализируем пространственное знание и на какой основе; и как конкретная точка отсчёта позволяет нам ситуационировать пространственное знание. В ходе аргументации Веселы демонстрирует, что ткань ситуации составляет непрерывность отсылки и опыта через различные формы артикуляции пространственности вплоть до неявной структуры, которая сама по себе не является ни визуальной, ни тактильной, и лишь потенциально артикулируется в объективной сфере.

Ситуация и восприятие

Аргументация Веселы об эпистемологическом процессе нахождения в ситуации развивается по аналогии с формированием поля зрения. Органическая способность зрения берётся лишь как отправная точка к феномену зрительного восприятия, то есть к тому, что человек способен распознать и узнать из визуального восприятия. Соответственно, естественный процесс зрения показан как результат обучения. Веселы приводит пример врождённых состояний слепоты, лечимых хирургическим путём, когда само зрение появляется только после болезненного этапа обучения, без которого недавно приобретённое чувство зрения было бы неспособно выделить или распознать отдельные объекты из «поля зрения». Веселы описывает, как интеграция недавно приобретённого чувства опирается на то, что мир слепых уже структурирован не только в терминах временных последовательностей, но и пространственно; и что примирение новой способности зрения происходит на уже структурированном основании существующих объектов и пространственности. Восприятие, такое как визуальное или тактильное, примиряется на неявно структурированном основании.

Веселы показывает, как задача преодоления различных плато репрезентации может быть выполнена только путём преодоления расстояния до общего «основания». «Основание» подобно отправной точке, из которой стало бы возможным раскрыть базовую структуру пространственности; но вряд ли такое эпистемологическое основание может предоставить нам абсолютный источник пространственной отсылки. Понятие эпистемологического основания не устанавливается априори, как заданная точка отсчёта. Оно возникает в процессе поиска, происходящего как континуум отсылок между различными уровнями пространственного понимания. В этом случае структурным источником ситуации является этот поток отсылок.

Понятие основания у Веселы состоит из первичного источника отсылки, который во многом совпадает с традиционным греческим пониманием arché. Arché — это не абсолютный источник отсылки, а лишь первичный, работающий как отправная точка к нашему понятию «земли» и нашему пониманию «мира». Это ненадёжное основание, которое в некотором смысле говорит больше о своей собственной топографии, чем о чётко определённых правилах и отсылках. Хотя это незнакомое основание для современной науки, Веселы точно описывает, насколько понимание того, что значит быть в ситуации, проистекает из знания повседневных ситуаций на Земле, где горизонт и гравитация играют общую роль. Соответственно, задача архитектуры по созданию и «построению» ситуаций не сводится к простому существованию таких условий, как пол или гравитация, а касается фундаментального условия «основания», позволяющего феномену ситуации иметь место.

Ситуация и знание

На эпистемологическом уровне это означает, что для Веселы природа «основания» позволяет понять «пространственную структуру»; подобно герменевтическому ключу, предоставляющему доступ к феноменам пространственности. Современная архитектура особенно стремится бросить вызов средним взглядам на основание, а именно на гравитацию. Хотя большинство архитектурных сооружений не могут избежать «затруднительного положения» гравитации, существует множество примеров игры с гравитацией и «визуальным весом» архитектурной массы против гравитации, начиная с конструктивизма начала XX века. Такая архитектурная игра демонстрирует импульс к эмансипации от гравитации как естественного источника ситуации и стремится выявить более фундаментальное основание отсылки и его проблематичную природу. Таким образом, архитектура бросает явный вызов повседневному опыту, поскольку он структурирован характерным образом в терминах верха и низа, а также в соответствии с горизонтальным основанием. Эксперимент с «перевёрнутым зрением», по-видимому, показывает именно это: прикосновение к основанию помогает определить вертикаль и относительные расстояния объектов, ориентацию и распознать физиогномику пространства. Вне этих условий кажется более или менее очевидным, что «основания» для ситуации ускользают от нашего понимания. В то же время архитекторы осознают, что именно неявная природа основания как структуры отсылок делает задачу его архитектурного исследования столь сложной.

Более того, по мнению Веселы, понятие «основания» никогда не может предоставить нам абсолютное знание целого, а лишь опосредованное понимание пространственной структуры. Это означает, что задача раскрытия скрытой природы основания становится задачей поиска временного основания, находящегося за пределами гравитации как естественного источника пространственной отсылки. Первая долгосрочная программа, посвящённая последствиям отсутствия гравитации, была разработана в 1973 году на станции Скайлэб НАСА. Веселы сообщает, как одной из величайших трудностей, с которыми столкнулись астронавты, стала постоянная потеря ориентации, превратившаяся в общую трудность при распознавании ранее известных ситуаций. Без гравитации иначе знакомый отсек был бы неузнаваем, если бы на него не смотрели под определённым углом. Опыт Скайлэб хорошо иллюстрирует, как феномен пространственной структуры и ситуации познаётся через последовательность приближений. Без правильной ориентации простое распознавание, такое как нахождение объектов на своих местах, стало бы почти невыполнимой задачей. Однако, как только была найдена правильная ориентация по отношению к объектам, весь пространственный каркас отсека был распознан, как и все объекты на своих местах и в относительных положениях. В ситуации без света или гравитации один из астронавтов Скайлэб также описал, как одного прикосновения к одной из стен космического отсека было бы достаточно, чтобы задействовать знание об относительном положении тела по отношению ко всем объектам. Это кажется особенно важным для демонстрации того, как конкретная точка визуальной или тактильной отсылки может обеспечить ориентацию; физиогномическое распознавание пространства; и быть связана с пространственным расположением целого. Это инстанции, которые, по мнению Веселы, составляют непрерывность пространственной отсылки и эпистемологическое, временное основание. Поскольку оно возникает в непрерывности понимания потенциальной структуры пространства, понятие основания, по-видимому, имеет проективную природу.

Непрерывность отсылки

Веселы наделяет пространственность проективной способностью, которая познаваема из её собственного потенциала генерировать ситуацию. По мнению Веселы, непрерывность отсылки к основанию существует в постоянном напряжении с реальным пространством, непрерывность, которая при определённых условиях может быть нарушена и даже разрушена. Тот факт, что существуют расхождения между различными уровнями репрезентации, не должен вызывать удивления, как в случае с вышеупомянутыми примерами чтения карты или ориентации в пространстве в условиях невесомости. То, что существует расхождение между заданной репрезентацией пространства и реальным пространством, является общим фактом повседневного опыта. Вопрос не в том, чтобы его решить, хотя он может стать важной отправной точкой для понимания феномена репрезентации. Это особенно касается экстремальных условий, когда феномен «непрерывности» больше не распознаётся. В случаях афазии и апраксии, которые относятся к тому, что обычно называют ментальной слепотой, существует вопиющая прерывистость между возможностями понятийного понимания и фактическим выполнением целенаправленного действия или стандартной артикуляции речи. Работа и исследования, проведённые по ментальной слепоте, показывают, что способность артикулировать как речь, так и целенаправленные действия и жесты тем не менее зависит от окружающей среды и не основана исключительно на ментальных нарушениях. Напротив, становится всё более ясным, что такие состояния не возникают исключительно в результате ментальных функций; они также не могут быть вызваны ситуационной структурой, поскольку обе способствуют неудаче и успеху лечения.

Веселы возвращает аргументацию об этих состояниях к экспериментам по ориентации, таким как эксперимент с перевёрнутым зрением и ориентация в условиях невесомости, и соотносит её с проблемами, испытываемыми при ментальной слепоте. Это связано с фундаментальным знанием пространственности, которое поставлено на карту и которое позволяет фактически осуществить возможную репрезентацию. Что касается пространственности, Веселы предполагает существующую непрерывность между возможной и фактической пространственной конфигурацией как опосредованной структурой. Это понимание репрезентации перекликается с феноменологической трактовкой репрезентации у Гуссерля, движущейся от горизонта смутной, неформальной репрезентации (Vorstellung), через ряд возможностей (Vergegenwärtigungen), пока она, наконец, не достигает актуальности (Repräsentation). Тот факт, что Гуссерль использовал слово Repräsentation только для обозначения явных форм репрезентации, может служить примером того, как весь процесс репрезентации оставался на заднем плане. Процесс репрезентации у Гуссерля показывает, что наше знание пространственности включает различные уровни артикуляции, которые не всегда так чётко определены, как нам хотелось бы. Это означает, что основание и отправная точка явных отсылок — это не отправная точка к растущему, кумулятивному знанию ситуации, а скорее «возвращение» в дорефлексивный мир опыта. В этом смысле репрезентация происходит как спектр, простирающийся от явных форм артикуляции до неявного фона, концепция, которая подтверждается более поздней феноменологией восприятия. Очевидно, что из-за природы этого дорефлексивного основания его вербальная или визуальная артикуляция не может происходить в явном смысле. Напротив, феноменологический взгляд на этот фон происходит косвенно как предпонимание мира. Если это так, то не только наше эпистемологическое основание конституируется как идентичность интерпретации различных уровней восприятия, но и концепция репрезентации как таковая конституируется как движение из дорефлексивного фона. Это именно тот фон, на котором становится возможным появление артикулированной структуры и её идентификация как таковой. Это также означает, что различие между различными уровнями артикуляции, а именно между фоном предпонимания и данным объектом, — это именно то, что позволяет нам видеть объект и помещать его в наш мир опыта. Если мы примем аргументацию Веселы, то различие, которое ранее стояло как эпистемологический барьер, теперь становится необходимым условием для того, чтобы репрезентация имела место.

Скрытый мир архитектуры

Веселы рассматривает предпонимание мира как скрытый мир, который потенциально артикулирован и структурирован и чья связь с его видимым проявлением не является непосредственной. Взаимность между этим предарткулированным уровнем и его видимой артикуляцией обитает внутри самого онтологического различия, которое обсуждалось ранее. Такая взаимность является схематической составляющей феноменов непрерывности и метафоричности, которые постоянно описывались на протяжении всей первичной традиции христианского гуманизма в природе бытия и становления. Таким образом, Веселы входит в суть вопроса о репрезентации с точки зрения её выхода на уровень видимости. В последовательности аргументации Веселы предмет видимости становится сам по себе проблематичным по своей природе, поскольку он включает фон потенциальной артикуляции.

По мнению Веселы, «горизонт видимости демонстрирует синтез дорефлексивного опыта и достижений рефлексии постольку, поскольку они сохраняют онтологическую непрерывность с видимым». С другой стороны, подъём на явный уровень видимости в первую очередь выражает проблему репрезентации с точки зрения того, что сохраняется от дорефлексивного мира. Это можно рассматривать как следствие традиционной концепции внутренней репрезентации как относящейся к внешней реальности. Веселы бросает вызов этой концепции репрезентации и расширяет её как спектр, который простирается от явности нашего мира до неявных уровней артикуляции. Следовательно, термин «реальность» ограничивается в основном определёнными типами репрезентации (например, виртуальной реальностью), которые рассматривают реальность как нечто внешнее.

Концепция репрезентации Веселы, однако, имеет место в терминах коммуникации между широким диапазоном уровней; при этом вопрос, касающийся репрезентации, также касается истины репрезентации, вопрос, который был широко разработан современной герменевтикой. В этой области видимый мир передаёт своего рода знание о дорефлексивных уровнях артикуляции, что также ставит под угрозу эпистемологический статус видимого. Вопреки эмпирическим убеждениям, видимый мир сам по себе не составляет эпистемологического основания. Вместо этого наше эпистемологическое основание состоит из таких характеристик, как ориентация, физиогномика и относительное положение вещей по отношению друг к другу; и именно из этих характеристик формируется временное основание в отношении пространственности. Это основание не является неподвижной точкой отсчёта. Напротив, под основанием здесь понимается источник и поток отсылок. Это означает, что явный горизонт видимого, осязаемого мира является наиболее явной формой воплощения, которую мы имеем, но такой узкий горизонт мы можем взять только в качестве отправной точки, если хотим понять остальную часть нашего мира, которая в значительной степени находится за пределами видимости. Это также означает, что видимое играет очень важную роль как символическая репрезентация нашего мира, позволяя нам видеть и воображать за пределами видимого.

Наконец, это означает, что мы строим наше знание о «мире» в значительной степени на основе невидимых, неявных отсылок, которые лишь символически воспроизводятся видимой сферой. Уровень визуальной репрезентации можно сравнить с уровнем более явной вербальной артикуляции в отношении неявной, довербальной области знания. Подобно визуальной репрезентации, вербальная артикуляция обладает способностью эмансипироваться от данного мира и свободой передавать любой смысл. Эта способность дарована репрезентации, позволяя ей выйти из своей первоначальной символической области, тем самым устанавливая напряжение между инструментальной природой репрезентации и её более широким символическим полем.

Литература

• 'Surrealism, Myth and Modernity' In: Architectural Design: 2–3 (Surrealism and Architecture) London: AD Profiles 11 (1978), pp. 87–95.
• 'Introduction' In: Eric Parry Architects, Volume 1 (London: Black Dog, 2002). ISBN 1-906-15562-3
• The Architectonics of Embodiment In: Body and Building (MIT Press, 2002). ISBN 0-262-54183-1
• Space, Simulation and Disembodiment in Contemporary Architecture In: Architecture and Phenomenology (Eindhoven, 2002).
• Architecture in the Age of Divided Representation: The Question of Creativity in the Shadow of Production (MIT Press, 2004). ISBN 0-262-22067-9
• The Latent World of Architecture In: Space-Place, Symposium on Phenomenology and Architecture (HK Heritage Museum, 2005).
• 'Introduction' In: Eric Parry Architects, Volume 2 (London: Black Dog, 2011). ISBN 1-906-15525-9
• Gadamer, Hans-Georg, Dialogue and Dialectic: Eight hermeneutical studies on Plato (New Haven: Yale University Press, 1980).
• Gadamer, Hans-Georg, Reason in the Age of Science (Cambridge, Mass.: MIT Press, 1981).
• Gadamer, Hans-Georg, The Relevance of the Beautiful and Other Essays, ed. R. Bernasconi (Cambridge: Cambridge University Press, 1986).
• Gadamer, Hans-Georg, 'The Science of the Life-World' In: Philosophical Hermeneutics (Berkeley: University of California Press, 1976).
• Gadamer, Hans-Georg, Truth and Method (London: Sheed & Ward, 1975).
• Heidegger, Martin, Basic Writings, ed. D. F. Krell (London: Routledge & Kegan Paul, 1978).
• Heidegger, Martin, 'Categorial Intuition' In: A History of the Concept of Time, trans. T. Kisiel (Bloomington: Indiana University Press, 1985), pp. 47–72.
• Heidegger, Martin, The Metaphysical Foundations of Logic, trans. Michael Henry Heim (Bloomington: Indiana University Press, 1984).
• Heidegger, Martin, Poetry, Language, Thought (New York: Harper & Row, 1971).
• Heidegger, Martin, The Question Concerning Technology and Other Essays (New York: Harper & Row, 1977).
• Husserl, Edmund, Logical Investigations, vol. 2 (International Library of Philosophy, 2001).
• Husserl, Edmund The Crisis of European Sciences and Transcendental Phenomenology, trans. D. Carr (Evanston, Ill.: Northwestern University Press, 1970).
• Merleau-Ponty, Maurice, Consciousness and the Acquisition of Language (Evanston, Ill.: Northwestern University Press, 1973).
• Merleau-Ponty, Maurice, Phénoménologie de la perception (Paris: Gallimard, 1998).
• Merleau-Ponty, Maurice, Primacy of Perception and Other Essays (Evanston, Ill.: Northwestern University Press, 1971).
• Merleau-Ponty, Maurice, Sense and Non-Sense, trans. H. L. Dreyfus and P. A. Dreyfus (Evanston, Ill.: Northwestern University Press, 1964).
• Patočka, Jan, Le monde naturel comme problème philosophique (The Hague: Martin Nijhoff, 1976).
• Patočka, Jan, Philosophy and Selected Writings (Chicago: University of Chicago Press, 1989).
• Pérez-Gómez, Alberto, Architecture and the Crisis of Modern Science (Cambridge, Mass.: MIT Press, 1983).
• Taylor, Charles, Overcoming Epistemology In: Philosophical Arguments (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1995), pp. 1–19.
• Taylor, Charles, The Sources of the Self: The making of the modern identity (Cambridge: Cambridge University Press, 1989).
• Toulmin, Stephen, Cosmopolis: The Hidden Agenda of Modernity (Chicago: Chicago University Press, 1990).

Ссылки

• Страница преподавателя Пенсильванского университета
• Некролог ArchDaily

Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Рувики» («ruwiki.ru») под названием «Веселы, Далибор», расположенная по адресу: — https://ru.ruwiki.ru/wiki/Веселы,_Далибор Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC-BY-SA 4.0 и более поздних версий. Всем участникам Рувики предлагается прочитать материал «Почему Циклопедия?».