Война Бабура с афганцами

Война Бабура с афганцами

Военный конфликт

Бабур пересекает реку Кунар на плоту к западу от Баджаура.

Дата

между 1500-ми годами и 1530 годом

Итог

победа Бабура

Стороны
пуштуны ­	Империя Великих Моголов ­
Командующие
неизвестно ­	Бабур ­

Война Бабура с афганцами — конфликты между пуштунами и Бабуром.

Введение

Бабур был правителем Ферганы в 1494—1504 годах, правителем Кабула в 1504—1526 годах, главой империи Тимуридов с титулом падишах в 1507—1526 годах, правителем Мавераннахра в 1497—1498 и 1511—1512 годах, правителем Кандагара в 1512—1526 годах и падишахом Хиндустана в 1526—1530 годах.

У предка Юсуфзаи, Каиса, было три сына: Сарбан, Гаргашт и Бетан. Юсуфзаи принадлежат к группе Сарбани. В Сарбани есть племенная группа Кхаки. Кхаки ведут свой род от Мандая. У Мандая было два сына — Умар и Юсуф. Сын Умара женился на дочери своего двоюродного брата (Юсуфа), и у них было двое сыновей, которых они назвали Юсуф и Мандар. От них произошли два племени: Юсуфзай и Мандар. У Юсуфа было пять выдающихся сыновей: Муса, Ако, Мали, Иса, Бади. Юсуфзаи были изгнаны из Герры и Нушки в окрестностях Кандагара примерно в конце XIII — начале XIV века. Также говорят, что изначально Юсуфзаи жили между Кандагаром и Карабагом, то есть к югу от Газни. Оттуда они переселились в Кабул. Их число росло, они набирали влияние и стали могущественными в то время, когда Кабулом правил дядя Бабура Мирза Улугбек (1469–1502). Малак Сулейман-шах был вождем Юсуфзай и других племен. Мирза Улуг бек обратился к Малаку Сулейман-шаху за помощью в возвращении Кабула и Газни. Позже возникли разногласия между Улугбеком и Юсуфзаями. Улугбек искал возможность оградить Кабульское королевство от заносчивости Юсуфзаев. Улугбек воспользовался внутренними распрями между Гиджани и Юсуфзаями и подорвал их власть в Кабуле. Улугбек убил сотни маликов Юсуфзаев в Кабуле. После падения Кабула они переселились в Лагман, долину Пешавара, Баджаур и Сват (долину Панджкора) под предводительством Малака Ахмад-хана в XVI веке.

В 1504 году Бабур прибыл в Кабул и через Хайберский перевал отправился в Пешавар, чтобы войти в Индостан. Бабур вступил в контакт с пуштунами в 1505 году, когда стал правителем Кабула. Когда Бабур проходил через их страну (Сват и окрестности) по пути в Индостан, Юсуфзаи считались важным и могущественным племенем. Поначалу Бабур прибегал к жестким мерам против Юсуфзаев, но вскоре понял, что такая политика нецелесообразна. Он взял на вооружение более дипломатичную политику примирения и подавления. Он счел целесообразным подружиться с Юсуфзаи с помощью дипломатии. Бабур предложил пуштунам службу в армии, а также заключил с ними брачный союз. В ответ на его политику в 1506 году ряд пуштунских вождей сдались ему. Вождь Юсуфзаи Малак Шах Мансур вместе с шестью другими вождями Юсуфзаи предложили ему свою покорность. Все эти вожди были удостоены мантий почета и других наград.

Когда он разбил лагерь в Панджкоре, к нему пришел Малик Шах Мансур, сын Малика Сулеман Шаха, и стал одним из его сторонников. Бабур решил заключить брачный союз с Юсуфзаи, чтобы укрепить свои связи с ними.Он попросил руки дочери Малика Шаха Мансура. В 1519 году Биби Мубарака, дочь Малика Шаха Мансура, была обручена с Бабуром. Бабур надеялся, что этот брак поможет ему заручиться поддержкой ее племени. Эльфинстон также называет эту причину женитьбы Бабура на девушке из племени Юсуфзай. Именно в этом лагере стало известно, что дочь шаха Мансура едет с данью от Юсуфзаев. Таус-хан Юсуфзай, младший брат шаха Мансура, привел в этот лагерь свою племянницу. Датой бракосочетания, согласно «Хумаюн-наме», было воскресенье, 30 января 1519 года. По возвращении из Баджаура он переправился через реку Панджкора и разбил лагерь в Дияруне. Бабур описывает, что в ту ночь была пирушка, на которую был приглашен и султан Ала ад-Дин. Он был удостоен царского одеяния. Он дал ей важный пост в гареме. Ее брат Мир Джамал сопровождал его в индийской экспедиции.

В воскресенье, двадцать восьмого числа, они покинули долину Кахрадж и разбили лагерь. Он выдал себя за факира, когда навещал Биби Мубараку. Это можно назвать браком по расчёту. Гульбадан Бегум в «Хумаюн-наме» упоминает её имя как Афгани Агача. В «Бабур-наме» нет подробностей о её жизни. Несмотря на брак с Биби Мубаракой, Бабур был недоволен отношением Юсуфзайских малак. Несмотря на этот брак с вождем Юсуфзайских дочерью, Бабур намеревался напасть на Сват, чтобы добыть зерно, но было уже поздно, и он знал, что зерно из низин уже забрали. Он избегал нападения на Сват, опасаясь страданий своих солдат. В то время ему удалось напасть на Юсуфзай и Мухаммадзай из Хашнагара, после чего он покинул Сват до следующего года. Когда Бабур напал на крепость Баджаур, Шах Мансур Юсуфзай присутствовал при завоевании и резне [в крепости Баджаур]. Выполнив свою задачу в Баджауре, он обратил внимание на Юсуфзаев. Шаха Мансура Юсуфзай был облачен в халат и отпущен после того, как для Юсуфзай были составлены приказы и угрозы. Дочь шаха Мансура была помещена в крепость Баджаур до тех пор, пока армия должна вернуться. Когда Бабур разбил лагерь между Катлангом и Макамом, его также посетил посланник шаха Мансура. 23 мая 1519 года Малак Шах Мансур отправился из Сватской долины с шестью или семью вождями Юсуфзаев, чтобы засвидетельствовать свое почтение. 31 мая афганские вожди во главе с шахом Мансуром были награждены почетными мантиями. Шаху Мансуру была вручена парчовая нижняя мантия с пуговицами, другому — парчовая мантия с бахромой, а еще шестерым были вручены парчовые мантии и отпущено. Было оговорено , что они не будут вмешиваться в дела на территории Сват выше Абухи и выпустят всех фазанов, обитающих на этой территории. Кроме того, было решено, что афганцы, возделывающие Баджаур и Сват, должны отправить в диван шесть тысяч мер зерна. 23 сентября 1519 года Бабур решил дать отпор Юсуфзаям в Свате, но дильзакские малики сказали, что в Хашнагаре много племен, где можно найти много зерна. Он не стал нападать на Сват и показал себя мудрее своего внука Акбара. Когда он разбил лагерь у подножия Хайберского перевала, ему сообщили, что афганцы-афридии расположились лагерем со своими семьями и скотом в Баре и посадили много риса, который уже созрел и стоит на поле но они планировали напасть на афганцев-юсуфзаев в Хашнагаре и не обращали внимания на афридиев.

В среду, седьмого числа месяца мухаррам [19 января 1519 года], султан Ала ад-Дин из Сватского султаната, соперник султана-вайса из Сватского султаната, прибыл и принес вассальную присягу.

Установление брачных отношений с Юсуфзаи помогло Бабуру в его завоеваниях в Индии. Хушал-хан Хаттак упоминает о роли пуштунов в возведении на престол Бабура: «После этого Бабур стал правителем Дели его успехи были связаны с пуштунами». Хушал-хан также сравнил отношение Бабура и Аурангзеба к пуштунам и заявил, что Бабур был более благосклонен к пуштунам.

Бабур в «Бабур-наме» описал свои взаимоотношения с различными пуштунскими племенами, такими как Юсуфзай, Африди, Ауракзай, Бангаш, Тури, Далазак, Моманд, Лохани, Вазир, Иса Хел, Махсуд и Гхалджи. Он также точно указывает на многие места проживания пуштунов, такие как Пешавар, Сват, Хайбер, Баджаур, Али-Масджид, Кохат, Хангу, Сваби, Катланг, Мукам, Судхам.

«Бабур-наме» про афганцев

Географические сведения

В горах к северо-востоку находятся селения кафиров, например, Катур и Гибрик; на юге — поселения афганцев.

В Кабульской области говорят на одиннадцати или двенадцати языках: арабском, персидском, тюркском, могольском, индийском, афганском, пашаи, параджи, гибри, бирки, ламгани.

В Кабульской области четырнадцать туманов. В Самарканде, Бухаре и вообще в тех краях маленькие области, подчиненные столице какой-нибудь большой области, называются туман; в Андиджане, Кашгаре и между ними — орчин, в Хиндустане — паргана. Хотя Баджур, Савад, Паршаваур и Хаштнагар раньше зависели от Кабула, но теперь из-за афганцев некоторые из них разорены, другие перешли к афганцам и перестали быть [отдельными] областями...

Кочевое население Газни — хазарейцы и афганцы...

В тот год, когда я взял Кабул и Газни, разграбил Кохат, Банну, Дешт и страну афганцев, убил много народа и, пройдя через Дуки по берегу Аб-и Истада, пришел в город Газни, мне сказали, что в одном из селений Газни есть мазар, в котором могильный камень качается, едва лишь произнесут благословение пророку...

Еще один туман — Бангаш. Вокруг него живут одни разбойники-афганцы [из племен] Хугиани, Хирильчи, Тури и Ландар...

Как в Хорасане и Самарканде кочуют тюрки и аймаки, так в этой области кочуют хазарейцы и афганцы. Из хазарейцев там больше всего [представителей племени] Султан-Мас'уди, из афганцев больше всего Мехмендов...

Война 1

В это время афганцы Гагиани были в Пуршаваре; боясь моего войска, они потянулись к подножию гор. Один из их вождей, Хусрау Гагиани, пришел на эту стоянку и вступил ко мне в услужение. Его тоже, как и Пихи, мы взяли с собой, чтобы они указывали нам хорошие места и дорогу.

Выйдя с этой стоянки в полночь, мы на восходе солнца прошли Мухаммед-Пих и к полудню совершили набег на Кохат. Нам досталось много быков и буйволов, афганцев тоже много попало в плен, но всех пленных мы отделили и освободили. В домах у них оказалось безмерно много зерна.

Добытчики, разграбив всю местность вплоть до берегов реки Синда, после ночевки присоединились к нам. Воинам не досталось столько добра, сколько обещал Баки Чаганиани, и Баки беку стало очень стыдно за свои настояния.

Дважды переночевав в Кохате и собрав добытчиков, мы посоветовались, куда теперь идти. Было решено напасть на афганцев из окрестностей Бангаша и Банну и возвратиться [в Кабул] через Нагз или через Фармул. Яр Хусейн, сын Дариа хана, который, придя в Кабул, служил мне, обратился с такой просьбой: «Если Дилазакам, Юсуфзаям в Гагиани будет приказано слушаться моих слов, то я занесу меч государя на той стороне реки Синда». Я отдал приказы, какие он хотел, и отпустил его из Кохата.

Выйдя из Кохата, мы направились вверх к Бангашу через Хангу. Между Кохатом и Хангу тянется долина; дорога идет по этой долине, с двух сторон которой высятся горы. Когда мы выступили и вошли в эту долину, то афганцы из Кохата и окрестных мест все собрались на горах по обеим сторонам долины, подняли боевые крики и начали шуметь. Малик Бу Са'ид Камари, который хорошо знал весь Афганистан и был проводником в этом походе, доложил: «Впереди, направо от дороги, стоит гряда гор. Если афганцы перейдут с этих гор на те горы, то мы сможем окружить их и захватить».

Бог помог, и афганцы, дойдя до этой гряды, поднялись туда. Я послал своих йигитов, приказав им тотчас же захватить перешеек между двумя горами; остальные воины получили приказ окружить афганцев со всех сторон. Когда мои воины подступили с той и с другой стороны, афганцы не смогли даже сражаться. Мы в одно мгновенье порубили их и захватили сто или пятьдесят афганцев; некоторых из них привели живьем, но от большинства принесли [одни] головы.

Афганцы, когда не могут сражаться, приходят к своим врагам, держа в зубах траву, они как будто говорят: «Я — твой бык». Этот обычай мы узнали там: бессильные сопротивляться афганцы пришли с травой в зубах. Тем, кого привели живыми, я тоже приказал отрубить головы; на стоянке из их черепов построили минарет.

Наутро мы выступили и остановились в Хангу. Тамошние афганцы устроили на одной горной гряде сангар. Я впервые услышал слово сангар, придя в Кабул; люди там называют укрепленную гору сангар. Мои воины разбили этот сангар и принесли мне отрезанные головы ста или двухсот мятежных афганцев. Там тоже воздвигли минарет из голов.

Выйдя из Хангу и раз переночевав, мы остановились в месте, называемом Тил, в нижней части верхнего Бангаша. Там наши воины тоже ходили грабить ближних и окрестных афганцев; от одного из сангаров некоторые добытчики отступили очень легко...

Война 2

При набеге на Кохат было решено пограбить афганцев, живущих в окрестностях Бангаша и Банну, и затем воротиться обратно через Нагз или Фармул. Когда мы разграбили Банну, жители, знающие тамошние земли и воды, доложили мне: «Дашт близко и его обитатели — люди зажиточные; дорога туда хорошая, она ведет в Фармул». Было решено совершить набег на Дашт и выйти этой дорогой.

Наутро мы выступили и остановились в одной из деревень Иса-Хайлей, на берегу реки. ИсаХайли, узнав об этом, потянулись в горы Чаупара. Выступив из деревни Иса-Хайлей, мы остановились у подножия гор Чаупара. Наши добытчики пошли в горы, разбили один из сангаров Иса-Хайлей и доставили много овец, коров и тканей. В ту ночь афганцы Иса-Хайли произвели на нас ночной набег, но в этом походе мы проявляли большую осмотрительность, и они ничего не смогли сделать. Мы были настолько осторожны, что на правом краю, на левом краю, в середине и спереди всякий, кому было назначено определенное место, стоял на этом месте. Стражники, каждый со своей стороны, вооружившись, стояли на ногах вокруг лагеря, отойдя подальше, на расстояние полета стрелы от палаток. Так они простояли всю ночь. Каждую ночь всех наших воинов выводили и строили таким образом, трое-четверо из приближенных беков каждый вечер по очереди обходили лагерь с факелами, я тоже один раз сделал обход. Тем, кто не выходил [на стражу], мы прокалывали нос и водили их напоказ вокруг лагеря. На правом крыле стояли Джехангир мирза, Баки Чаганиани, Ширим Тагай, Сейид Хусейн Акбар и еще несколько беков, на левом крыле — Мирза хан, Абд ар-Раззак мирза, Касим бек и еще несколько беков. В центре из больших беков не было никого, всё одни приближенные беки, а впереди стояли Сейид Касим ишик-ага. Баба Огли, Алла Кули Буран и еще несколько беков. Все войско разделили на шесть отрядов, каждому отряду был черед нести караул одни сутки.

ыйдя налегке на заре из этого русла реки, наши конные к послеполуденной молитве достигли деревень Дашта. Добытчики совершили набег на несколько деревень и доставили оттуда коров, ткани и лошадей. Всю ночь до утра и с утра до полудня подходили отставшие вьючные верблюды, быки и пехотинцы. В тот день, когда мы там стояли, добытчики пригнали из деревень Дашта много быков и овец. Повстречав афганских купцов, они доставилимножество белой ткани, лекарственных трав, леденца, сахара, чистокровных коней и коней для продажи. Ходжу Хизра Нухани, одного из знаменитых и уважаемых афганцами купцов, Хинди Могол сбил с коня, отрезал ему голову и привез ее. Ширим Тагай поехал следом за добытчиками, один пеший афганец столкнулся с Ширим Тагаем лицом к лицу и отрубил ему мечом указательный палец...

Война 3

Переправившись через реку Гумал, мы двинулись на юг, вдоль склонов горы. Когда мы прошли один-два куруха, на холмах у подножия горы показалось несколько злополучных афганцев. Мы во весь опор помчались в ту сторону; большинство афганцев убежало, но некоторые по глупости уперлись и остались стоять на небольших холмиках у подножия и на склонах горы. Один афганец стоял на возвышенности; по-видимому, позади него была пропасть и ему некуда было уйти. Султан Кули Чанак в кольчуге поднялся на пригорок, порубился с афганцем и захватил его. Единственное [хорошее] дело, которое он совершил, состоя при мне, было именно это дело; оно явилось причиной моей благосклонности и возвышения Султан Кули Чанака.

На склоне другой горы Кутлук Кадам схватился и порубился с одним афганцем, и оба они полетели с высоты десяти или двенадцати кари. Кутлук Кадам отрезал афганцу голову и принес ее.

Еще на одной горе Капак схватился с афганцем врукопашную, и они скатились вниз до половины горы; его голову Капак также принес. Многие из этих афганцев попали к нам в плен, все были освобождены.

Выйдя из Дашта, мы двинулись на юг вдоль склонов горы Кух-и Мехтер Сулейман и, сделав три ночевки, пришли в местечко Била; это одно из зависимых от Мультана селений на берегу реки Синда. Жители Била сели в лодки и переехали через реку; некоторые бросились в воду и переправились вплавь.

Напротив этого селения есть остров; отставшие жители селения виднелись на этом острове. Большинство моих воинов, с лошадьми и с оружием, бросились в воду и переправились на остров, несколько человек при этом утонуло. Из моих нукеров среди погибших был Кул Арук, он был главный постельничий; из нукеров Джехангир мирзы [утонул] Кайтмас Туркмен. На острове воинам достались кое-какие вещи и пожитки.

Все жители тех мест переехали на лодках на другой берег реки Синда. Те, которые переправились напротив острова, полагаясь на глубину реки в этом месте, взяли в руки сабли и начали чваниться, играя ими. Один из [наших людей], переправившихся на остров, Кул Баязид бакаул, в одиночку, на незаседланном коне без доспехов бросился напротив них в воду. Река с той стороны острова была в два-три раза шире, чем с нашей стороны. Кул Баязид пустил лошадь вплавь: напротив афганцев, стоявших на той стороне, он вышел на мелкое место в полете стрелы от врагов, вода была лошади по брюхо. Кул Баязид простоял некоторое время на месте, должно быть, оправляясь; сзади никто не подъехал на помощь, надежды, что придет помощь, не было. Кул Баязид быстро двинулся на врагов, они выпустили в него одну-две стрелы, но не могли устоять и побежали. Один, на неоседланной лошади, без помощи, он переплыл такую реку как Синд, обратил врагов в бегство и занял их землю. Замечательно смелое дело сделал!

Обратив врагов в бегство, воины переправились через реку и забрали их пожитки и скот как добычу...

Война 4

Когда мы ушли с этой стоянки и стали лагерем на другой стоянке, я отобрал отряд молодцев, кони которых еще на что-нибудь годились, и, поставив во главе его Джехангир мирзу, послал пограбить живших в тех местах афганцев. На этих стоянках кони наших воинов начали сильно отставать; бывали дни, когда отставало двести или триста коней; лучшие отборные йигиты остались пешими. Шах Махмуд Оглакчи, один из лучших моих внутренних беков, когда отстали все его лошади, пришел пешком; до самого Газни кони моих воинов были в таком положении. Через три-четыре перехода Джехангир мирза, разграбив отряд афганцев, пригнал стадо овец.

Война 5

Зимой они однажды совершили набег на афганцев Таркалани...

Война 6

Совершив набег на афганцев из Сава-Санга, Ала-Така и окрестных мест, лежащих южнее Калата, мы вернулись в Кабул...

Ополчение и разбой

В это время Яр Хусейн, сын Дариа хана, находился в Качекуте. Ссылаясь на указы, полученные в Кохате, он взял отряд афганцев из племени Дилазак и Юсуфзай и еще один отряд из Джатов и Гуджуров к себе в нукеры и грабил людей разбойничая на дорогах...

Война 7

Мы вышли из Кабула, чтобы пограбить Гилджей... Выступив из Сар-и Диха, мы пришли ночью, в темноте, в равнину Катта-Ваза...

Приблизившись еще на один шери пути, мы увидели темную массу афганцев и пустились на них. Во время этого набега нам досталось множество баранов; ни в какой другой набег не было захвачено столько баранов.

Когда мы повернули скот [на кабульскую дорогу] и спешились, афганцы отряд за отрядом начали подходить со всех сторон. Спустившись на равнину, они принялись подстрекать нас к бою. Некоторые беки и приближенные захватили целикомодин отряд и весь его перебили. Против другого отряда выступил Насир мирза и целиком истребил его; из голов убитых афганцев построили башню. Дусту пехотинцу, начальнику крепости, имя которого уже упоминалось, попала в ногу стрела, и по возвращении в Кабул он умер...

Война 8

В месяце джумаде первой мы выступили из Кабула в Хиндустан. Пройдя через Малый Кабул, Сурх-Рабат, мы спустились в Курук-Сай. Афганцы, живущие между Кабулом и Ламганом, даже в мирные времена сами воруют и другим помогают воровать: они страстно желают и не могут дождаться подобных [военных] событий. Когда они узнали, что я оставил Кабул и иду в Хиндустан, их дурные качества умножились в десять раз; даже добрые люди из них обратились к злу. Дошло до того, что в то утро, когда мы выступили из Джагдалика, тамошние афганцы вздумали преградить путь через Джагдаликский перевал. Они построились в горах на северной стороне и пошли, ударяя в барабаны, размахивая саблями и громко крича. Как только мы сели на коней, я приказал воинам подниматься на гору со всех сторон. Воины во весь опор поскакали вверх по холмам и гребням. Афганцы не устояли ни минуты; они даже не смогли пустить ни одной стрелы и бросились в бегство. Преследуя афганцев, я поднялся на гору. Один афганец, убегая, промчался внизу мимо меня; я выстрелил [и попал] ему в руку. Этого раненого афганца и ещенескольких афганцев схватили и привели. Некоторых из них для острастки посадили на кол.

Война 9

В ту весну (1508 год) я разбил в окрестностях Мукура отряд афганцев-Мехмедов...

Посольство

Мы послали в Баджаур одного уважаемого афганца из племени Дилазак, чтобы он посоветовал баджаурскому султану и жителям города изъявить мне покорность и сдать крепость (1519)...

Юсуфзаи

Намереваясь направиться в Савад, против афганцев Юсуфзаев, мы выступили в пятницу в поход и стали лагерем между местом слияния рек Чандавала и Баджаура и рекою Панч-Кура. Шах Мансур Юсуфзай принес несколько вкусных, опьяняющих «камали»...

Малик шах Мансур, сын Малик Сулейман шаха из афганцев Юсуфзаев [незадолго до этого] явился ко мне и выразил доброжелательство. Ради добрых отношений с Юсуфзаями, я просил в жены дочь Малик шаха Мансура. Именно на этой стоянке было получено известие, что дочь [Малик] шах Мансура едет ко мне с данью Юсуфзаев. Ко времени вечерней молитвы мы устроили попойку. Я пригласил на попойку Султан Ала ад-дина, посадил его [возле себя] и пожаловал ему почетный халат.

В воскресенье двадцать восьмого числа 386мы двинулись дальше и стали лагерем, выйдя из долины. На этой стоянке Таус хан Юсуфзай, младший брат [Малик] шах Мансура, привел к нам свою вышеупомянутую племянницу.

Во вторник, седьмого, я созвал беков и знатных афганцев Дилазаков и устроил совет. Мнения сошлись на таком решении: год подходит к концу, от [месяца] Рыбы 390 остается немного дней, весь хлеб в равнинах собрали. Если мы пойдем теперь в Савад, люди не найдут припасов и будут терпеть лишения. Следует двинуться через Амбахир и Пани Мали, перейдя реку Савад выше Хашт-Нагара и совершить налет на равнинах афганцев Юсуфзаев и Мухаммедзаев, которые живут в долине вокруг Сангара, [возведенного] Юсуфзаями. А на следующий год надлежит прийти сюда пораньше, ко времени сбора зерна, и хорошенько подумать об этих афганцах...

Война 10

На следующее утро мы снова выступили в поход. Я поручил Ходжа Мир Мирану верблюдов и тяжелые пожитки и отправил их [вперед] через Кур-Гату, Дарваза и перевал Кара-Куба. Сами мы налегке с конными отрядами быстро перешли перевал Амбахир и, переправившись через другой высокий перевал, прибыли в Пани-Мали раньше послеполуденной молитвы. Ауган Берди и еще несколько человек послали вперед, чтобы взять языка. Расстояние между нами и афганцами было близкое, поэтому мы не стали выступать спозаранку. Около полудня вернулся Ауган Берди; он захватил одного афганца и отрезал ему голову, но обронил ее на обратном пути. Никаких достоверных известий, желательных сердцу, он не привез.

Около полудня мы выступили, перешли реку Савад и остановились незадолго до послеполуденной молитвы, В час молитвы перед сном мы снова сели на коней и быстро двинулись вперед. Когда солнце стояло на высоте копья, Рустам Туркмен, посланный на разведку, привез известие, что афганцы, узнав о нашем приближении, всполошились и поднялись; часть афганцев идет горной дорогой. Услышав это, мы пошли еще быстрей и выслали вперед застрельщиков. Они убили нескольких афганцев, которым отрезали головы, и привели пленных, а также быков и баранов. Афганцы племени Дилазак тоже принесли несколько отрезанных голов...

Афганцы перешедшие к Бабуру

Тем временем, несколько знатных афганцев явились с подарками и выразили желание мне служить. Я присоединил их к людям Лангар хана и послал к жителям Бхиры, чтобы снискать их расположение...

От афганцев Дилазаков тоже пришел отряд воинов...

Каждому из шести знатных афганцев Дилазаков, во главе с Малик Бу ханом и Малик Мусой я пожаловал по сто мискалей серебра, по отрезу на одежду, по три быка и по буйволу из хиндустанских подарков; другим тоже были пожалованы деньги, отрезы и буйволы, соответственно их положению...

В понедельник, в первый день второй джумады 429, я облачил знатных афганцев Юсуфзаев с Шах Мансуром во главе в почетные одежды. Шах Мансур получил шелковый халат и шубу на пуговицах, другой афганец — шелковый халат и шапку, остальные шесть человек — шелковые халаты; после этого я их отпустил. Было решено, что они не станут вмешиваться в [управление] областями Савада, лежащими выше Абуха, и вычеркнут [из податных списков] всех жителей тех земель. Кроме того, афганцы аджура и Савада будут доставлять в диван шесть тысяч харваров зерна...

Война 11

В девятьсот десятом году, при первом моем вступлении в Кабул, когда, намереваясь направиться в Хиндустан, я перешел через Хай-бар и пришел в Паршавур 396, то по настоянию Баки Чаганиани, мы пошли к нижнему Бангашу, то есть в Кохат, опустошили набегами значительную часть земли афганцев, разорили и разграбили равнину [племени] Джуд и вернулись назад через Дуки...

Афганцы Индии

Жители Хиндустана, в особенности афганцы, удивительно далеки от разума и рассудка и чужды здравых и толковых мнений; они не бывают упорны и стойки во вражде и не умеют поддерживать и соблюдать дружбу.

Война 12

Едва мы ушли, как множество афганцев и хиндустанцев собрались и пошли на Хинду бека в Бхиру. Местные воины тоже перешли на сторону афганцев. Хинду бек не смог удержаться в Бхире...

Война 13

Афганцы из рода Абд ар-Рахман, которые жили у границ Гардиза, были несговорчивы насчет дани и неприязненны в обхождении. Проезжие караваны тоже терпели от них ущерб. В среду, двадцать девятого числа месяца раджаба 442, мы выехали на конях, чтобы совершить набег на этих афганцев.

В долине показалось сорок или пятьдесят пеших афганцев. Воины, посланные вслед за [первым] отрядом, устремились к этим афганцам и отправили ко мне человека: я тоже поехал быстрее. Не успел я еще приблизиться, как Хусейн Хасан, без всякого основания и расчета, один пустил своего коня во весь опор, ворвался в гущу афганцев и начал действовать саблей. [Враги] тотчас же поразили его коня стрелой и сбросили [Хусейн Хасана] на землю. Не успел он подняться, как его ударили саблей по голове и снова повалили: на него бросились со всех сторон и изрубили его на куски ножами и мечами. Остальные беки стояли и смотрели, не оказывая Хусейн Хасану никакой помощи.

Узнав об этом, я приказал приближенным и йигитам, во главе с Гада-и Тагаем, Пайанда Мухаммед Капланом, Абу-л-Хасан Курчи и Мумин Атка, скакать во весь опор и сам тоже помчался за ними. Мумин Атка раньше всех ударил одного афганца копьем, отрезал ему голову и принес ее мне. Абу-л-Хасан Курчи, без доспехов, тоже храбро поскакал вперед, встал перед афганцами и, устремив на них своего коня, ударил одного афганца саблей, свалил его, отрезал ему голову и принес ее. Сам он получил три раны, а его конь — одну.

Пайанда Мухаммед Каплан тоже смело бросился вперед, ударил одного афганца саблей, свалил его, отрезав ему голову, принес ее. Хотя молодечество Абу-л-Хасана и Пайанда Мухаммед Каплана было известно уже и раньше, но в этом походе они еще больше отличились своими подвигами.

Все сорок или пятьдесят афганцев были полностью перебиты и истреблены саблями и стрелами. После избиения афганцев мы остановились на пашне и приказали сложить из их голов башню. Когда я ехал по дороге, ко мне присоединились беки, которые были вместе с Хусейн [Хасаном]. Я с гневом и грозно сказал: «Вас было столько людей и вы спокойно стояли и смотрели и отдали такого молодца на ровном месте нескольким пешим афганцам. Следует лишить вас почетных званий, отнять у вас ваши земли и владения, обстричь вам бороды и с позором провести вас по улицам наших городов. Таково будет наказание всякому, кто отдает такого молодца подобному врагу, стоит на ровном месте и смотрит, не шевельнув рукой!». Воины, ходившие в Кирмас, вернулись, захватив скот и [другую] добычу. Баба Кашка Могол тоже ушел с отрядом, который направился в сторону Кирмаса. Когда один афганец бросился на Баба Кашка с саблей, тот смело остановился, натянул лук, выстрелил в этого афганца и свалил его.

Грабёж Африди

Султан Баязид доложил, что афганцы Афридии, с семьями и скотом находятся в Пара. Они посеяли много рису; рис созрел и весь стоит на корню. Так как мы решили идти в Хашт-Нагар на афганцев Юсуфзаев, то не обратили внимания [на слова] Султан Баязида.

От передовых пришла весть, что афганцы, узнав [о нашем приближении], бегут. Двинувшись далее, мы перешли реку Савад и стали лагерем посреди засеянных полей афганцев.

Пригласив беков, имевших доступ в совет, мы посоветовались и решили совершить набег на афганцев Афридиев, о которых говорил Султан Баязид, благоустроить крепость Паршавар, переправив туда их скот и зерно, и оставить там людей.

Афганцы племени Вазири всегда довольно плохо платили дань; на сей раз, после такой расправы, испугавшись, они привели в подарок триста овец.

Из-за своего сломанного пальца я ничего не писал; на этой стоянке, в воскресенье, четырнадцатого числа, я пописал немного.

Утром на следующий день явились старшины афганцев племени Хирилчи и Самму-Хайл.

В это время показался отряд афганцев. Амин Мухаммед Тархан, охмелев от вина, решил, что Дуст Мухаммеда нельзя так оставить и отдать врагам; лучше отрезать ему голову и увезти ее с собой. Мы все с великим трудом взвалили его на лошадь и увезли.

О владениях афганцев

Области Хиндустана, от Бхиры до Бихара, находились в руках афганцев.

Канаудж и все земли по ту сторону Ганга были в руках враждебных афганцев вроде Насир хан Нухани, Ма'руфа Фармули и многих других эмиров.

Афганцы проявляли непокорность

Окружающие крепости — Атава, Дулпур, Гвалиар, Биана — еще не перешли [ко мне], афганцы на востоке проявляли упорство и непокорность: они выступили из Канауджа в сторону Агры и стояли в двух-трех переходах [от нее].

Новые стычки

В окрестностях Хисар-Фируза Хамид хан Саранг хани, собрав отряд афганцев племени Пани и других местных афганцев тысячи в три, в четыре человек, сеял смуту и недовольство. В среду, пятнадцатого числа месяца сафара, я присоединил к людям Чин Тимур султана отряд под начальством Ахмади парваначи, Абу-л-Фатха Туркмена, Малик-Дада Карарани и Муджахид хана Мултани, назначив их в поход на этих афганцев. Выступив, они совершили быстрый переход издалека и хорошо побили афганцев. Множество афганцев было истреблено, мне прислали много голов.

Когда в среду, девятнадцатого числа месяца второй джумады, наведение моста приближалось к концу, мы снялись с лагеря и подошли к мосту. Афганцы, считая, что навести мост [так быстро] невозможно, издевались над нами. В четверг мост был готов. Небольшой отряд пехотинцев и лахорцев перешел на другую сторону; произошла незначительная стычка. В пятницу переправился пешим порядком особый отряд, стоявший в центре войска, а также йигиты с правого и левого края и стрельцы. Афганцы в полном вооружении, на конях и со слонами произвели натиск. Они потеснили один из отрядов левого края, но люди в середине и на правом краю устояли и заставили врагов отступить. Двое наших бойцов, поспешив, отделились от прочих и помчались вперед. Одного из них тут же сбили с коня и захватили, другому, а также его коню, нанесли много ударов; конь встал на дыбы, повернул назад и упал среди наших людей. В этот день мне принесли семь или восемь голов. Многих из врагов ранили стрелами и пулями.

Афганцы, осаждавшие Банарас, тоже беспорядочно отступили; когда они переправились через реку, две лодки пошли ко дну и несколько человек утонуло.

Афганцы с Султан Махмудом во главе, которые хотели переправить свои семьи и домочадцев на другой берег, не позволили это сделать и присоединили их к бенгальскому войску.